Мужчина в ужасе округлил глаза, сполз с кровати и попятился к двери.
– Простите, – бормотал он, отступая, – я не знал. Это ошибка!
Вадим увидел, как налилось кровью лицо Бориса Кузьмича.
– Постойте! Вы не можете так уйти!
– Мне нужно на воздух, – пробормотал молодой человек и, спотыкаясь, скрылся за дверью. Борис Кузьмич кинулся вслед за ним, чуть не уронив молодую красотку, которая как раз собиралась войти в палату.
– Маргарита Петровна, – отчаянный голос Бориса Кузьмича пронесся по коридорам, – где же вы были?!
Девица замерла, испуганно глядя на доктора.
Вадим услышал, как заплакал Алеша: тоскливо, с подвыванием, словно испытывал невыносимую боль. Он встал и подошел к ребенку, взял из его рук свой платок и вытер одну за другой обе щеки. Но они тут же снова стали мокрыми.
– Алешка, – Вадим присел рядом с его кроватью на корточки, – не у всех бывает отец. У меня его тоже нет. Понимаешь? Зато есть друзья.
– Точно, – бог весть как, но Максимка расслышал его шепот, – я у тебя есть!
– И я, – Вадим подумал и добавил совсем тихо: – И Алла…
– Она бросила меня, – голос малыша прозвучал обиженно.
– Нет, – Вадим погладил мальчика по голове, – она каждый день только о тебе говорит. С утра и до вечера.
– Она не приходит…
– Придет! Поверь, обязательно придет!
Алешка перестал лить слезы и доверчиво посмотрел на Вадима. Потом слабо улыбнулся и протянул ему мокрый платок.
– На!
– Оставь себе! У меня еще есть.
Вадим смотрел на Алешку и испытывал невероятное счастье оттого, что ему удалось остановить поток отчаянных слез.
Он считал это своей маленькой победой, неожиданным и невероятным достижением. Мужчина почувствовал, как на его плечо опустилась теплая рука. Вадим поднял глаза и увидел Валю.
А он уже и забыл о ней, забыл даже о том, где находится.
– Сейчас, – он кивнул ей, – я сейчас!
– Спасибо, – Алеша снова скомкал платок и спрятал его в кулачке, – я его высушу.
– Конечно, – Вадим улыбнулся, – и больше не мочи."
"Спускаясь с крыльца больницы, Вадим увидел Бориса Кузьмича.
Пожилой хирург, даже не одевшись, в одном халате стоял на морозе и втолковывал что-то Соколову, опущенные плечи и страдательное выражение лица которого выдавали в нем жалкого ипохондрика. За стеклом, в предбаннике, словно хищница в клетке, металась Маргарита Петровна, пытаясь разглядеть, что происходит на улице. Вадим приостановился.
– Вы соображаете? – от Бориса Кузьмича шел пар. – Это ваш сын!
– И что теперь?
– Ему нужна забота, а ваша жена психически больна.
