Автор
В закрытом стадионе «Царь горы» четыре маскированных аристократа обсуждают последний заезд. Это не просто бизнес, это коррумпированный клан, год за годом тайно собирающий информацию и манипулируя исходами скачек.
За ним следовала буря. Складывалось впечатление, что он мог повелевать ею.
Молниеносным рывком Есенин оказался на площадке перед шатром Чингисхана.
— А ты еще что за усатый таракан? — пренебрежительно сказал Александр.
— Ха, вонючий кусок мяса, я тот, кто еще до твоего рождения уничтожал целые нации! — рассмеялся монгол."
"— Что ж, поздравляю, — вздохнул Есенин. — А теперь быстренько запрыгни на своего коня, или что там у вас, и скачи в закат. А мне надо разрушить эту шайтан-лабораторию.
— А ты смешной, — вздохнул Чингисхан и вокруг него начал искриться воздух.
— Ха, — улыбнулся Александр. — Приятно! Да, я такой!
— Тогда сегодня эта история закончится! — за его спиной появилось энергетическое кольцо.
— Скажи, ты можешь меня хоть на чуть-чуть повеселить? — склонил набок голову Есенин. — А то попадаются какие-то слабаки…
Вместо ответа Чингисхан кинул в него энергетическое копье, а Александр только слегка отклонился.
Солмон во все глаза наблюдал за битвой и не мог поверить, как кто-то вообще может держаться против их сильнейшего мага! Но этот Есенин справлялся играючи.
Бой длился недолго, но Солмон понял, что если Чингисхан не победит, то все погибнут.
На экранах постоянно мелькали горящие голубые глаза и радостный смех Есенина. Для него эта битва была наслаждением. Казалось, он только забавлялся и развлекался, не воспринимая ее всерьез.
Хлопнув над головой руками, Чингисхан поднял землю под ногами, чтобы место, где они сражались, взлетело вверх на пару десятков метров.
Сильнейший маг Монголии скрестил пальцы и выставил вперед указательные.
Солмон понял, что сейчас все и закончится. Финальная, сильнейшая техника Чингисхана.
— Ну все, шутки в сторону, прощай, Есенин-младший.
Раздался взрыв, и все камеры накрыло пылью.
Солмон начал бегать вдоль мониторов, проверяя, чтобы хоть один показывал.
Когда же пыль опала, он и операторы испытали неописуемый страх. Сперва они увидели силуэт, и страх усиливался, чем ближе он подходил.
Чингисхан стоял на коленях, едва живой и весь в крови. Его за шею держал улыбающийся Есенин. На лице по-прежнему сверкала улыбка. Если раньше она была детской, то теперь он скалился как сумасшедший.
— Как же вы любите болтать, — подтянув монгола ближе к себе, прошипел Александр.
