Смотрю на название ничего не видящим взглядом. Мне оно не способно сказать ни единой крохи информации. Я просто доверился врачам и принимаю пилюли. Покорно, мать его, за ногу.
А после них в голове - туман. И невозможность мыслить хоть сколь-нибудь здраво.
Все же пересиливаю себя и, приняв душ, иду вниз. Вернее, делаю пару шагов по лестнице, когда слышу голос матери.
- … все глупости. Ну, родит и ладно. Эта девка не из тех, кто станет бороться за моего сына.
Приходится замереть и застыть соляным столпом.
Какая, бляха-муха, бредятина. Но я стал ее частью по ряду причин. И порой они от меня совсем не зависят.
- Думаю, что она поняла, когда позвонила, что ей здесь совсем не рады, - хмыкает собеседница моей матушки.
В ней без труда узнаю Аманду.
Пока пазл в голове складывается в единую картинку, пытаюсь нащупать сотовый в кармане домашних штанов. Ничего. А это значит, что я оставил свой телефон там, где до него могли добраться те, кто совсем не должен был этого делать.
- Она уже обязана была понять, что ей совсем не рады, когда получала фотографии.
И когда обнаружила твои трусы в кармане пиджака Яна! - говорит моя мама, и мне мгновенно становится понятно все.
И как они вдвоем придумали то, что должно было разлучить нас с Ритой. И как воплотили в жизнь весь свой план.
А главное - становится ясным то, каким болваном я был, когда повелся на все это дерьмо. Вот только теперь все становилось на свои места. И терпеть рядом «раскаявшуюся» мать и вечно лгущую Аманду я был не намерен.
Хоть вернет мне это Риту, хоть нет.
- Ян! - радушно восклицает родительница, когда я спускаюсь на первый этаж. - А у нас гости! Амандочка заехала, чтобы побыть рядом с тобой. Разве это не мило?
Очень мило, ага. Особенно от понимания, что их спланированная акция все же принесла плоды.
- И ты, мама, и Аманда должны уехать максимум через пять минут.
Подойдя к кофемашине, к которой лишь чудом не бросились, чтобы мне угодить, чеканю я в ответ на мамино приветствие.
- Но…
- Без «но».
Чтобы вас обеих здесь не было через… четыре минуты.
Повернувшись к застывшим в паре метров от меня женщинам, растягиваю губы в довольной улыбке. Пусть катятся к черту на кулички, меня это не трогает от слова «совсем».
- Ян! Что случилось, ты можешь объяснить? - требует ответа мама."
"А у меня его нет - этого ответа. Потому что все слишком сумбурно, и я могу лишь рассказать в особо изощренной форме, что именно думаю по поводу произошедшего.
