Никакие разговоры с ним не помогали. Он видел мой гнев из-за того, что посмел приблизиться к моей девушке, и, как манипулятор, как опытный покерист, играл на моих чувствах.
– А что, сын, – совершенно спокойным тоном, идущим супротив моего взвинченного настроения, внушал он, – заодно и посмотришь, будет ли тебя любить эта девчонка после того, как не исполнит свою спортивную мечту и не попадёт на Олимпийские игры, о которых так грезит. Я видел её, видел, как горели её глаза, когда она говорила о них. Думаешь, что сможешь с этим побороться?
Слова отца больно ранили.
Я безумно боялся её потерять, и истина в его словах меня пугала. Алёна никогда не сможет забыть, из-за кого она не попала на игры. Сначала авария, теперь мой отец. Что будет с нашими чувствами по прошествии времени, будет ли ей всегда достаточно меня, без блеска побед? Я в этом сомневался. Если бы мог, увёз бы её куда-нибудь, где до нас не добрался бы мой отец, и зарабатывал бы нам на жизнь, но ведь это невозможно. Ей нужно быть в городе Н.
со своим тренером.
– Ты можешь отстать от меня, какого хера ты вмешиваешься в наши жизни?
– Ты мой сын, забыл?
– Но я не твой раб.
– Всё, что я делаю, – для тебя и твоего будущего. Когда я буду в Парламенте, для нашей семьи откроются новые двери. Эта девчонка тебе только мешает, твоя задача сейчас контролировать поток товара! Дождись, когда я отсижу мандат, и у тебя будет столько денег, сколько ты захочешь, а сейчас ты мне нужен!
Мне оставалось только хвататься за голову – отцу всегда будет мало денег.
Вчера он хотел отправить меня обратно в Англию, а сегодня у него на горизонте замаячила новая перспектива стать сенатором, завтра же он захочет сесть в президентское кресло. Это никогда не закончится. Он будет продолжать грабить и воровать, только уже на законных основаниях. А я между тем остаюсь лишь его марионеткой и единственным человеком, которому он доверяет свой бизнес.
И самое поганое, что отец – это бетонная стена, уверенная в своей непогрешимой правоте. Переубедить его мне никогда не удастся.
– Я жить без неё не могу, ты понять это можешь?
Отец смотрит на меня, и я читаю в его глазах – понимает.
– Твоя мать тоже любила золото больше меня, правда, твоя девушка предпочитает в виде наград, а моя предпочитала в виде украшений.
Понимает, но ему это безразлично, где-то я даже считываю его садистскую потребность увидеть и меня в агонии больной любви. Только ведь мать никого не любила, а Алёна любит, и это делает меня сильнее.
