Пока они все веселились, Мидаса забрали из его кроватки, похитили у его матери.
Когда она понесла Уилла в гостиную, на пути ей попалась корзина для белья, доверху набитая грязной одеждой и полотенцами, испачканными отрыжкой. Она подумала, что стирки тут хватит на все утро, и тут зазвонил телефон.
— Алло, — нетерпеливо сказала она.
Номер был незнакомый, она думала и надеялась, что это Уинни звонит сообщить, что Мидас нашелся. Что Лоуэл прав. И это просто недоразумение. Но это была не Уинни.
— Здравствуй, Мэри Фрэнсис, это твоя мать.
Фрэнси замерла.
— Привет, мам. — Она взяла пульт и убрала звук у телевизора. В трубке было тихо. — Извини, — сказала она. — Твоей номер почему-то не определился.
— Я купила мобильный.
— Правда? — Фрэнси не могла поверить своим ушам. Мэрилин Клитис, та самая женщина, что запрещала включать в доме музыку, сама шила им всю одежду, держала корову, чтобы поить детей свежим молоком, — она купила мобильный телефон?
— Да. Подруга в церкви сказала, что надо покупать. Я даже умею на нем писать смс.
— Здорово, мам.
— Я получила открытку о рождении ребенка. Хорошая фотография. Но…
— Что такое?
— Калани?
— Да. Уильям Калани. Я же рассказывала. Мы зовем его Уилл.
— Имя как будто для чернокожего, не находишь?
Фрэнси не сдержалась и прыснула:
— Для чернокожего? Нет, оно гавайское.
Она услышала это имя во время медового месяца. Оно означает «посланный небесами». Это было идеальное имя для ее сына.
— А, а я подумала, может, это какая-то нью-йоркская мода.
— Фрэнси слышала, как ее мать гремит тарелками. — Я так и сказала твоему дедушке. Не думаю, что он до конца понял, но он польщен, что ты выбрала имя Уильям.
Фрэнси не хотелось рассказывать, что ребенка вообще-то назвали не в честь отца Мэрилин, которого почти никогда не было рядом, а в честь Лоуэла (его второе среднее имя было Уильям). Фрэнси аккуратно положила Уилла на развивающий коврик под музыкальную карусель с домашними животными. Она встала возле вентилятора у окна, обмахиваясь своей футболкой:
— Извини, что долго не звонила, что-то куча дел, я забегалась.
— Ну что ты мне рассказываешь, у меня тоже когда-то были маленькие дети, — Мэрилин замолчала, но Фрэнси не знала, что ответить. — Как ребенок?
— Хорошо. Ну, по большей части. У меня проблемы с молоком. Кажется, ему не хватает, — сказала Фрэнси.
— Тогда дай ему смесь. А туда положи немножко детской каши.
— М-м, ее уже никто не дает. И я хочу…
— У меня в церкви все за тебя молятся.
