Лена молода, талантлива и очень амбициозна. Стремясь избавиться от прошлого, тянущего ее на дно, она избирает короткий, но извилистый путь. И все бы закончилось хорошо, если бы на ее дороге не встретился алчный и жёсткий зверь.
Утром я въезжала в свою деревню под дружное сопровождение удивленных взглядов и перешептование местных жителей. Машина Антона, на фоне загибающейся деревни выглядела особенно неуместно.
Но Гелька, робко складывающая в багажник свой прохудившийся чемодан и потупив глаза, ни о чем не спрашивала. Чувствуя себя неловко, я сказал, что машина не моя, а моего мужчины. Она вздохнула и кивнула, не поднимая от своих колен взгляда. Потом сорвалась, начала слезно объясняться, что по правде вовсе и не считала меня шлюхой, что себя в запоях не контролировала.
До колонии ехали молча. Я все думала, что она скажет Вадику, и что он ей ответит.
Но мы не успели. Вадик повесился этой ночью, очевидно, не выдержав ломки. Об этом сказала мне белая как снег Гелька, вернувшаяся через час с пакетами передачки. Я ошарашенно смотрела на нее, не в силах поверить ей и документам о медицинском заключении, утверждавшим, что Вадик умер от асфиксии и свидетельству о погребении на местном кладбище за казенный счет. Вадик не указал ни одну из нас в графе родственников, сообщать было некому.
Я очумело смотрела на неровные каракули Вадика, написанные на помятом тетрадном листе. «В моей смерти прошу никого не винить».
Гелька разрыдалась и попросила поехать к кладбищу недалеко от местного поселка. Я, сдерживая дрожь, подчинилась.
