В комнату внезапно наполнился свет огня, радостно плясавший над полом и стенами. Но что особенно поразило - это трепещущий розово-золотой шлейф в центре помещения. Одиноко лежал на коврике молодой мужчина в роскошных одеждах, его лицо мгновенно исказилось страстью и тупостью, словно он не был самим собой. Это место - царство огня, где любое вторжение неподвластенными вызывает кару от могущественного дракона....
Моя жена Кинзия слеплена из того же теста. Но вы другая, Лери. Вы пошли в своих тетушек со стороны Вириати – не зря же я сразу вспомнил о них, когда только познакомился с вами? Если вы окажетесь при дворе, то освоитесь быстро и можете быть очень успешны… если захотите. Все зависит от вас, Лери, от вашего решения. Вы можете отправиться в Авииаран к императору и взять самое лучшее, что предложит вам империя, а можете остаться просто Валерией Мео и прожить спокойную жизнь в Тихих огнях. В любом случае вы останетесь моей дочерью, и я буду защищать вас и помогать вам.
— И снова вы о долге: «защищать, помогать»… скажите еще – служить! Я ваша дочь, Брадо, а не еще одна подданная. Мне просто надо, чтобы меня любили.
О любви я явно зря брякнула… Дура, дура!
— Мы с вами такие разные, Лери, нам так тяжело было найти общий язык, но вы оживили меня, растормошили. Может быть, поэтому я поддался уговорам Верника и решил поженить вас, ведь вы бы тогда всегда были где-то рядом. Я стою сейчас, смотрю на вас и не понимаю, как я не увидел правды раньше? Ведь я сразу в вас почувствовал что-то… — Гелл замолк, подыскивая подходящее слово.
— Знакомое, — закончила я за мужчину, и он кивнул.
— Так как я мог быть таким слепцом, не видеть знаков?
— Просто вы чурбан.
— Видимо, так, — с очень серьезным видом – не наигранным, а по-настоящему серьезным – сказал Брадо.
Не сдержавшись, я засмеялась, а потом заплакала, и, стесняясь этого, закрыла лицо руками. Владетель Тоглуаны и по совместительству мой отец подошел и обнял меня.
Я ждала этого всю жизнь.
Мы проговорили с отцом полночи. Он рассказывал о себе, о Веве, о том, что нужно знать любому Геллу, а я слушала его зачарованно; недавнее прошлое, когда я практически ненавидела Брадо и мечтала как можно скорее вырваться из его лап, казалось далеким и странным. В свою очередь отец спрашивал у меня о нашем с мамой прошлом, о том, где же мы были все это время, но я не могла дать внятного ответа, потому что ничего не помнила. Наверное, такова цена перерождения…
Разошлись мы только, когда подошел сонный Рензо и сказал, что мне надо поспать.
Когда мы устроились с мужем на плаще, он спросил:
— Что за тайны вы обсуждали с такими лицами?
— С какими «такими»? — уточнила я, зевая.
— Со светящимися.
— Что я слышу? — проговорила я, поворачиваясь лицом к Рензо.
