Они создали антибиотики, которыми мы пользуемся и сегодня. Они, можно сказать, изобрели современное ракетостроение. А некоторые немецкие ученые, при горячей поддержке Гитлера, занимались изучением экстрасенсорных способностей. Они почти случайно обнаружили, что группа одаренных детей может сделать так, чтобы некоторые неудобные люди – помехи на пути прогресса – перестали доставлять неудобства. Эти дети закончились к сорок четвертому, поскольку не было надежного метода, научного метода для поисков замены, когда они, выражаясь институтским жаргоном, становились овощами.
Самый надежный анализ на скрытые экстрасенсорные способности появился позже. Вы знаете, о чем я говорю?
– НФМ. Нейротрофический фактор мозга. Люк мне говорил, что это маркер.
– Да, он действительно умный мальчик. Очень умный. Все заинтересованные лица теперь жалеют, что не оставили его в покое. У него и НФМ-то был не очень высокий.
– Люк, вероятно, тоже жалеет, что его не оставили в покое. И его родителей. А теперь расскажите уже, что собирались.
– Хорошо. Перед концом Второй мировой войны и позже состоялся ряд конференций. Если вы хоть что-нибудь помните из истории двадцатого века, вы про некоторые знаете.
– Я знаю про Ялту, – сказал Тим. – Рузвельт, Черчилль и Сталин встретились, чтобы поделить земной шар.
– Да, это самая известная. А самая важная прошла в Рио-де-Жанейро и обошлась без участия высших руководящих лиц… если только вы не хотите считать собравшихся и их преемников в последующие годы своего рода теневым правительством.
Они – мы – знали про немецких детей и занялись поисками новых. В пятидесятых мы узнали о полезности НФМ. Были учреждены Институты, один за другим, в малонаселенных районах. Технологии совершенствовались. Эти Институты действовали семьдесят с лишним лет и, по нашим оценкам, спасли мир от ядерной войны более пятисот раз.
– Чушь, – хрипло проговорил Тим. – Нелепость.
– Нет. Позвольте привести один пример. Когда дети в мэнском Институте подняли бунт, распространившийся, как вирус, на все остальные Институты, там как раз готовили самоубийство проповедника Пола Уэстина.
По милости Люка Эллиса он до сих пор жив. Через десять лет он близко сойдется с министром обороны США, ревностным христианином. Уэстин убедит министра, что война неизбежна, министр убедит президента, что приведет к упреждающему ядерному удару. Выпустят всего одну ракету, а дальше все может пойти по принципу домино. Эта часть за пределами наших предсказательных способностей.
