Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
Они наспех провели поверхностную разведку местности и, не обнаружив ничего подозрительного, разбили бивак у Черной горы, не выставив даже боевого охранения, в каких-то тридцати метрах под ударной группировкой российского отряда специального назначения.
Утром эта банда обследовала район приема груза.
После разговора Карцева с Москвитиным события на плато начали развиваться стремительно. Практически одновременно прошли доклады всех передовых дозоров, за исключением поста, выставленного в ущелье южного хребта.
Командиры штурмовых групп приказ приняли.
"В 11.10 Карцев получил доклад о том, что отряды боевиков и вьючный караван вышли на плато. Да он и сам это прекрасно видел. Полковник запросил, все ли посты охранения бандитов находятся под контролем спецназа и могут ли быть бесшумно сняты по необходимости. Ответ получил положительный. Боевики между тем заняли плато. Несмотря на, казалось бы, хаотичное передвижение многочисленных групп боевиков, при пристальном наблюдении в их действиях определялась четко размеренная работа.
— Первый! Я — Пан!
Полковник ответил:
— На связи!
— Отряд духов в сорок рыл на лошадях, вооруженный автоматами, пулеметами и ручными гранатометами начал выдвижение в направлении к нашей равнине.
— Я это вижу, Антон. У тебя разведдозор далеко от плато?
— В километре.
— Передай ребятам, пусть пропустят джигитов и сопровождают их. Это им сделать будет нетрудно. Далее дно заставит всадников спешиться, и дозорные смогут висеть у них на «хвосте». Нам надо знать, в каком месте и в каком порядке этот отряд перекроет ущелье.
