В читальном зале не было ни одного человека, в воздухе пахло пылью и скукой. Я медленно шла вдоль стеллажей, рассеянно трогая потрепанные корешки. Пожелтевшая бумага, ободранные переплеты, буквы, чернила. Вспомнилось слово: «тома», и у меня захватило дух. Я поискала на полке «Маленьких женщин». Да вот же они! Неужели все это происходит на самом деле? Неужели со мной случится то, о чем мы когда-то мечтали с Лилой? Через несколько месяцев появится еще один томик, со страницами, заполненными напечатанными типографским шрифтом моими словами, с обложкой, на которой будет стоять мое имя – Элена Греко.
Именно я прерву долгую череду моих неграмотных или полуграмотных предков, и никому не известное имя войдет в вечность. Пройдут годы – три, пять, десять или двадцать лет, – и моя книга приземлится на этой полке, в библиотеке квартала, в котором я родилась. Ее занесут в каталог, и люди будут ее брать, чтобы узнать, что такое написала дочка швейцара. Я услышала, как за стеной кто-то смывает воду, и подумала, что сейчас появится синьор Ферраро – все такой же худощавый, может, только с еще глубже запавшими щеками, с короткой щеткой седых, но по-прежнему густых волос, обрамляющих низкий лоб.
Он-то сумеет оценить происходящее со мной, он поймет, почему у меня горят щеки, а в висках бьют молотки. Но из туалета вышел незнакомый низенький толстяк лет сорока.
– Вы за книгами? – спросил он. – Поторопитесь, мы закрываемся.
– Я хотела бы поговорить с синьором Ферраро.
– Он уже на пенсии.
Поторопиться.
Они закрываются.
Я развернулась и ушла. Я вот-вот стану писателем, а во всем квартале нет ни одного человека, который мог бы мне сказать:
– Фантастика! Ну ты даешь!
121
Я и представить себе не могла, что получу столько денег. Однако вскоре по почте пришел экземпляр договора, согласно которому издательство – спасибо Аделе! – обязалось выплатить мне аванс в размере двухсот тысяч лир; еще сто тысяч – после подписания договора и еще сто – после сдачи рукописи. У матери перехватило дыхание, ей не верилось, что все это происходит наяву.
Отец сказал: «Я столько и за несколько месяцев не заработаю!» Они оба разнесли новость по всему кварталу: наша дочка разбогатела, она теперь писательница и обручилась с профессором. Я снова ожила, и забросила подготовку к участию в конкурсе. Когда пришли деньги, я купила себе платье, кое-что из косметики, впервые в жизни побывала в парикмахерской и поехала в незнакомый мне Милан.
На вокзале я совершенно растерялась.
