И даже не потому, что на заре советской эпохи казаки подверглись жесточайшим репрессиям и по сути были уничтожены как класс, а ввиду того, что вся нынешняя «реабилитация» казачества – по большей части показуха и фикция."
"Это я предвосхищаю возможные вопросы по поводу отношения станичников к факту прибытия государственных преступников на родину предков.
В общем, детализировать не буду, а просто констатирую факт: приняли нас как народных героев, пострадавших за правое дело.
Гвоздем сезона был Борман.
Нет, афиш «последняя гастроль гусей-перехватчиков» никто не вывешивал, но после того, как местный фельдшер наложил шину, весь праздный станичный люд под разными предлогами побывал на гусевском подворье, чтобы посмотреть на раненого героя и выразить сочувствие и солидарность.
Глава гусячьего рода (дед Феди и Бормана) выступал в роли подстрекателя: предрекал скорое начало боевых действий и, яростно топорща бороду, призывал православный люд к оружию. Впрочем, домочадцы и посетители к этим призывам относились спокойно: старика можно понять, он в шоке – любимого внука подстрелили.
Кроме того, дед славится заводным характером и некоторой склонностью к эпатажу, так что на его эскапады мало кто обращал внимание.
Вообще, они очень похожи: дед, дядя Ваня (ныне покойный отец Феди и Борьки) и Борман – и внешне, и по характеру. Шустрые, шебутные, скандальные, худосочные. Это Федя в маму удался: этакий уравновешенный медведь, совсем не в гусячью породу.
Тетя Галя – настоящая казачья мать. Никаких истерик, только ругань сквозь слезы да подзатыльники всем, кроме раненого, в том числе и мне. Она всегда славилась силой духа, как и ее старший сын.
А этот старший пребывал в полном а... эмм... скажем так – в ауте. Смерть Маги крепко его подкосила. Он не желал ни спать, ни есть (как здесь принято, в честь нашего прибытия было организовано солидное застолье, прямо во дворе, грозившее затянуться дня на три), сидел в дальней комнате, молчал и смотрел в окно.
А на все призывы машинально отвечал:
– Да-да, сейчас... Мне сейчас будут звонить, это очень важно... так что не мешайте...
Никто ему звонить не собирался. Феде нужно было побыть одному, выстрадать свою боль.
Ленка чувствовала себя неуютно. Во-первых, здесь она не была в центре внимания, все сконцентрировались на Бормане. Во-вторых, сейчас не нужно было играть роль лидерши, и наша звездочка временно оказалась не у дел.
