Автор
Семья — это не просто коллекция жертвенных взглядов и уступчивых супругов, но сложная игра выживания и изменений. В этом тонком романе СИ рассказывается о том, как женщина, найдя в себе силы, решает расколоть хрупкую маску инстаграм-звезды, чтобы выжить в несправедливом мире. Параллельно с кинематографическими снимками, приправленными юмористической подоплёкой, читатель погружается в непростой баланс между романтическим счастьем и неизбежной потерей....
Похоже, «Измена. Право на семью (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— То есть он и в животе вредничала? — недоверчиво уточняет Валерий.
— Да.
— Мне жаль…
— Она же ребенок и…
— Я не про это, Вика, — встает и подходит к окну. Минуту молчит и продолжает. — Ты вынашивала моего ребенка, а меня, как отца, не было рядом. Да, жили мы в одном доме, пересекались, но… ты родила целого человека.
Разворачивается ко мне и в живом изумлении повторяет:
— Целого человека.
— Я тоже часто удивляюсь, — честно отвечаю я и улыбаюсь. — И что самое невероятное, что этот человек похож и на меня, и на тебя.
— И то, что она на меня похожа тебя злило? — Валерий хмурится.
— Вовсе нет, — серьезно смотрю в его глаза. — У меня хватило ума не перекидывать обиды на нашу дочь, что удивительно, конечно, но вот от ревности меня ничего не уберегло. Я бы тебя к ней вообще не подпускала.
— Да, я это уже понял.
— И ты ведь будешь любимым папой.
— Очень на это надеюсь.
— А ты понимаешь, что это большая ответственность быть любимым папой? — едва слышно и дрожащим голосом спрашиваю я. — Ведь только любимые сильнее всего разочаровывают.
— Понимаю.
— И сразу оговорюсь, речь не идет о том, чтобы потакать всем капризам и, например, разрешать сладкое в неограниченном количестве.
Да, я на мгновение пугаюсь того, что Валерий по-своему интерпретирует мои слова и в погоне за “хорошим папой” устроит маленькой принцессе вечный праздник с конфетами, игрушками и мультиками, лишь бы она не плакала.
— Ты должен быть примером и авторитетом, — тихо продолжаю я. — Не тираном, а авторитетом. Понимаешь?
— Понимаю, что будет сложно.
Соня сыто отворачивается от груди, и я ее передаю Валерию:
— Поменять подгузник, переодеть и спеть колыбельную, а я поприсутствую, — мило улыбаюсь и оправляю платье. — Мне тоже очень любопытно посмотреть, как ты справляешься с обязанностями отца-молодца.
— Слышу издевку, — со лживой обидой отвечает Валерий и шагает к пеленальному столику.
— Есть чуток.
— Это потому что ты голодная, — хмыкает, и кидает взгляд на сэндвич, что стоит на комоде. — Заждался он тебя.
И мне уютно от его слов, будто он накинул мне на плечи теплый плед. Я не испытывала с ним подобного ощущения в прежние дни. Я злилась, обижалась и хотела спрятаться, чтобы не видеть его, а теперь он рядом. И как много в этом “рядом”, и как страшно потерять это чувство и вновь нырнуть в неприязнь и агрессию.
Жую сэндвич, наблюдая за тем, как Валерий возится с Соней, и вижу в его неловкой заботе теплую красоту отцовства, которое расцветает здесь и сейчас.
