Попасть в квартиру раньше, собрать вещи? Да какие вещи, всё там купил мой муж… Документы нужно взять, но… что если он приедет раньше?
Я не хочу с ним говорить.
Поеду… просто куда-нибудь поеду. Через десять минут ходьбы торговый центр, я вызываю туда такси.
И уже добегаю до нужного места, как кто-то со спины хватает меня и притягивает к себе.
Мирон…
— Поехали домой, — это не звучит как предложение.
— Нет, — я всхлипываю, — отпусти. Не трогай меня!
— Не отпущу. Это недоразумение. Я тебе всё объясню.
— Не надо! Ничего не хочу слышать!
Что тут можно объяснить? Как он смеет ко мне прикасаться.
Я пытаюсь вырваться, явно нуждаюсь в помощи, но никто не обращает на это внимание.
Мирон заталкивает меня в машину.
— Ты не понимаешь, — говорит он, выезжая на дорогу. — Ты не уйдёшь.
Глава 17
Я молча утираю слёзы на заднем сидении, вжавшись в угол, стараясь спрятаться от того, кого совсем недавно звала любимым. Кому безоговорочно верила.
— Прости меня, пожалуйста, Стеша, мне очень жаль, что ты это видела.
Как ты туда попала?
— Я следила за тобой! — выкрикиваю. — Я всё знаю, не нужно притворяться!
Может быть, это заставит его, наконец-то, сказать мне правду.
Мирон некоторое время молчит. Я лениво обдумываю способы сбежать. Лениво — потому что после таких сильных эмоций накатила болезненная слабость. В итоге понимаю, что лучше не усложнять себе жизнь и думать о ребёнке. Пусть говорит, что хочет. Пусть катается по городу. Не сможет же он быть рядом со мной вечно.
Только больно слышать его голос.
Всё ещё в мыслях гудят его мерзкие фразы из туалетной кабинки…
Ради ребёнка я стараюсь успокоиться.
Может быть, и хорошо, что я все эти дни жила с чувством, что в любой момент наша любовь может оказаться фарсом. Нет того шока, который мог бы быть. Я подготовила себя. Но от этого боль не уменьшается.
Я всё-таки верила до последнего…
— Она не моя сестра, — наконец, признаётся Мирон. — Но она и вправду сумасшедшая.
— Ты с ней спал. Наверное, всё это время, — всё же не могу молчать.
Муж бросает на меня виноватый взгляд через зеркало заднего вида.
— Прости меня, — произносит он тихо. — Я очень виноват перед тобой.
У меня дёргается угол губ. Подаюсь слегка вперёд, всматриваюсь в него. Снова какая-то игра? Всё это время так нагло врал, а теперь решил извиниться?
Но у Мирона такой взгляд, что даже не знаю… можно ли так играть?
— Простить за то, что ты предал меня? Что лгал в лицо? Держал меня за полную дуру… Зачем? — срываюсь всё-таки, начинаю плакать.
