Он со спущенными брюками, которые, между прочим, я ему выбрала на свадьбу… – тычет себя в ложбинку груди. Аппетитную, стоит отметить. – Нагнул эту шалаву у стены и пихал в нее свой…
– Понял, не продолжайте, – выставляю ладони перед собой в защитном жесте. – Знаете ли, многие супруги прощают измену, мирятся и живут дальше.
– Это что, мужская солидарность? – злится, а я на всякий случай делаю еще шаг назад. – Я все решила! У меня и паспорта с собой. Сразу после ЗАГСа в сумочку положила и забыла. Так и носила весь вечер.
Вот…
Протягивает мне два документа в разноцветных обложках с гербом. Откладываю черный, раскрываю по-женски розовый, рассматриваю фотографию, мучаясь от стойкого чувства дежавю. Заторможено переключаюсь на имя.
– Кира Станиславовна, в девичестве Пампушина, – машинально зачитываю, и на меня вдруг сходит озарение. – Стоп! Пампушка, ты, что ли? – узнаю в ней девочку из своего прошлого.
– Чего? Вы ненормальный? – возмущенно вскакивает, стреляет в меня горящим взглядом. Значит, обознался.
Кира меняется в лице, хмурится непонимающе и растерянно смотрит на кресло.
Проследив за ее взглядом, замечаю мокрое пятно на кожаном сиденье.
– Простите, я… – она округляет глаза от страха, хватаясь за низ живота.
– Кхм, неловкая ситуация, но с кем не бывает, – неумело успокаиваю ее. – Туалет прямо по коридору, – заговорщически указываю направление.
– У меня, кажется, воды отходят, – произносит тоже шепотом. Взгляд как у провинившегося котенка.
Стоп! Какого…
Подлетаю к ней вплотную , поддерживаю за локоть, а сам пытаюсь переварить смысл ее слов.
– Уверена? Может, ты просто… – неопределенно взмахиваю пальцем в воздухе. – У беременных бывает. От сильного чиха или перенапряжения.
Кира приподнимает юбки, а по ее белым свадебным чулкам стекают тонкие прозрачные струйки, медленно собираясь в маленькую лужицу на полу.
– Это воды, – чуть не плачет.
Столбенею от шока. Лучше бы энурез.
– Боже, я рожаю!
– Ты… что?
– Мне срочно надо в больницу, уф-ф, – цепко хватает меня за запястье и дышит тяжело.
– Я рожаю! – вскрикивает мне в лицо, и хочется заорать с ней в унисон.
– Ма-ать моя женщина!
Глава 2. Звонок другу
В элитном ночном клубе стынет шампанское, снегурки легкого поведения полируют шесты, за барной стойкой грустят друзья. Хотя эти гады, скорее всего, уже начали без меня и бухают вовсю. Я должен быть там, в эпицентре разврата и порока, с размахом провожать старый год, а не изображать повитуху.
– Дыши! – говорю первое, что приходит в голову.
