Я сам в медицинском костюме щеголяю, как клоун, – обреченно выпаливаю, а Мария передергивает плечами, обиженно буравит меня взглядом и красноречиво одергивает на себе белый халат. – Извините, просто… мне не идет, а так отличная форма, – натянуто улыбаюсь ей.
Акушерка молча отворачивается, расправляет плечи и ускоряет шаг. Не хватало мне еще и с ней повздорить. Такими темпами в роддоме у меня совсем союзников не останется.
– Охренеть, – после паузы шипит Воскресенский, а его тут же укоряет жена, чтобы не ругался при детях.
– Прости, любимая, – шепчет ей и, судя по звуку, целует в щеку.
Закатываю глаза. Семья превратила моего начальника в невероятного подкаблучника. Вот поэтому я пас! Я уже побывал однажды в созависимых отношениях с истеричкой, мне на всю жизнь негативного опыта хватит. Все! Больше туда ни ногой! После развода я одинокий волк. Свободный, как ветер. Куда хочу, туда и лечу… Правда, в новогоднюю ночь меня занесло совсем не туда, куда я планировал.
Но это, скажем так, внештатная ситуация.
– Ты предлагаешь мне сорваться посреди ночи и гонять по магазинам за подгузниками? Славин, ты не ох… кхм-кхм… не ошибся номером? – злится Костя, а я терпеливо жду. У него первая реакция всегда такая. Отрицание. Гнев. Но в итоге он обязательно поможет. Мысленно запускаю обратный отсчет. Три. Два. Один… – Так, слушай, вещи не проблема. Сейчас выберем из того, что у младшей дочки осталось. Для твоей Киры что-нибудь Вера из гардероба выделит.
Через час-полтора привезу. А что в аптеке докупить надо?
В этот момент дверь в кабинет распахивается, а меня ведут к одному из кувезов. Акушерка приоткрывает его и отступает, позволяя мне увидеть дочку. Сразу же узнаю ее по личику.
– Я трубку передам, тебе продиктуют, – вяло произношу, вручая телефон Марии.
Она начинает что-то перечислять, но я отключаюсь от всего внешнего мира. Внимание сконцентрировано на ребенке, мирно спящем на матрасике внутри прозрачного ящика.
Просторное помещение схлопывается до размеров спичечного коробка, и в нем не существует никого, кроме нас двоих."
"Затаив дыхание, протягиваю руку к малышке. Легко, невесомо касаюсь кончиками пальцев сжатого кулачка. По размеру он как грецкий орех. И вся девочка словно игрушечная.
– Обязательно ее в этом инкубаторе держать, как цыпленка? – чуть слышно спрашиваю, когда звонок обрывается. Боюсь потревожить детский сон."
