Понимаете? Вот, я уже попрощался с медальоном, теперь он – не мой…. Пойдёмте, я передам Огнин его новой хозяйке…
Они вынесли Айну из палатки, бережно уложили на мягкую траву, согретую последними лучами заходящего тропического солнышка."
"На девушку страшно было смотреть: живая мумия, почерневшая, беспрестанно кричащая от боли.
Ник не очень верил в целебную силу медальона, хотя, с другой стороны, верить было больше и не во что.
Все встали вокруг Айны, Джедди вышел вперёд, снял Огнин с шеи, в ладонях зажал, устремил глаза в небо и еле слышно прочёл какую-то молитву на незнакомом языке…
А потом коснулся губ умирающей древним медальоном.
Показалось, или действительно? Огнин на мгновение изменил свой цвет, словно бы подмигнул – по-доброму.
Как бы то ни было, но Айна тут же перестала кричать, а ещё примерно через минуту её лицо совершенно изменилось: щёки порозовели, нос вытянулся, чёрные глаза широко раскрылись – стали просто огромными…
Прекрасное такое лицо, красоты неземной, просто – ангельское.
– Господи, кто бы ты ни был на самом деле, – спасибо тебе! – хрипло выдохнул Сизый.
Впрочем, продлилось это чудо совсем недолго, вскоре Айне опять стало хуже, пропал куда-то ангельский лик. Но Ник уже твёрдо знал, что Айна не умрёт. Только, вот, её полное выздоровление могло затянуться на достаточно долгое время…
Глава двадцать вторая
Последний рывок
Ранним утром народные ополченцы возвращались в Сан-Анхелино.
Прощались тихо, чтобы не потревожить раненую Айну.
Девушка так и лежала без сознания в своей палатке, крепко сжимая ладонями обеих рук спасительный Огнин. По её лицу безостановочно стекали мелкие капельки холодного пота, закрытые глаза глубоко запали, на щеках выступили сине-жёлтые пятна.
Кошка Маркиза сидела у Айны в ногах и безостановочно урчала, видимо, молилась своим кошачьим Богам о скорейшем выздоровлении подруги.
Лёха, оставив вместо себя верного Джедди, покинул палатку и вышел проводить друзей.
Мимо верхом на лошадях и мулах проезжали их новые товарищи по оружию: с лицами всевозможных оттенков и колеров, молодые и старые, бодрые и совсем сонные.
