Жидкость плеснула в разные стороны, чашка закрутилась на месте, будто волчок, а Катя с грохотом рухнула на пол прямо к ногам Захара – опухшая от слез и щедро политая чаем с бергамотом.
Честное слово, она бы не удивилась, зайди он только для того, чтобы собрать свои вещи.
Перед сном Катя твердо решила, что будет держаться достойно. Даже немного прохладно, ведь на самом деле она ни в чем не виновата! Ее оружием в споре должны были стать острый ум, аргументы и логика, против которых, как известно, ни один мужчина не устоит! Но, во-первых, теперь она лежала на полу, а во-вторых, просто не могла вынести мысли, что никаких «Захар+Катя» больше не будет.
Да что там, она даже посмотреть на него не могла!
Поэтому вместо тысячи слов и аргументов Катя просто разрыдалась. Опять!
– Это не я. – Ей пришлось прерваться, чтобы не захлебнуться в рыданиях. – Захар, пожалуйста, поверь мне! Пожалуйста-пожалуйста! Я бы ни за что так с тобой не поступила!
– Да я и не думал, что это ты.
– Я никому ничего не говорила, клянусь! Я… – Катя осеклась на полуслове и громко втянула сопли в нос.
Захар возвышался над ней, засунув руки в карманы. Немного растрепанный и бледный, но в остальном… обычный? – Что ты сказал? – переспросила она на всякий случай, а то вдруг ей послышалось. С ней такое бывало.
Захар присел рядом на корточки.
– Я говорю, что и не думал, будто это можешь быть ты. Ты же совсем не такая.
– Но тогда почему ты… – Кате пришлось вытереть лицо. Дурацкие слезы! Она же дала им команду остановиться, чего они хлещут-то.
– Ты же не отвечал на мои звонки. И тогда, возле МИМИ… взял и прошел мимо меня!
– Серьезно? – Захар убрал с ее щеки прилипший цветной локон. – Извини. Я тебя, наверное, не заметил. Я был в таком шоке, что вообще ничего не видел и не слышал. Мы были на семинаре по политологии, и вдруг… оповещения. Сработали практически у всей группы. Все полезли в телефоны, и я… Я потянулся, чтобы отключить свой, но… – Он с усилием сглотнул и отвернулся, уткнувшись носом в плечо.
– Все как в классическом кошмаре. Даже, наверное, хуже, потому что лучше бы они все увидели меня голым.
– Пожалуйста, поверь мне, тебе нечего стыдиться.
Захар не ответил.
– Тебе. Нечего. Стыдиться, – настойчиво повторила Катя, обхватив его лицо ладонями. – Что с того, если твое любимое дело кажется другим чем-то странным или неправильным? Это правильно, потому что делает тебя счастливым. Это правильно, потому что ты вкладываешь в это всю душу.
