Я выбрала скамейку напротив и пялилась на нее, пытаясь выбросить из головы все лишние мысли.
«А ведь темно еще на улице, а я прекрасно вижу скамейку, хотя фонари далеко», — мелькнуло в голове.
Я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони. Нет, не думать об этом сейчас, а просто дышать и успокаиваться. Живот опять подвело от голода и холода. Холод был странный, незнакомый, идущий будто бы из глубины моего тела, мерзли не руки и ноги, а наоборот живот, и прохладное ощущение медленно поднималось к груди.
Так, все психологи говорят, что в случае стрессовой ситуации главное — сосредоточиться на том, что тебе подвластно, не думать о глобальных проблемах, а заняться насущными. Что нужно мне в новом мире: питание, жилье, а значит и работа. Этим и нужно будет как-то заняться как только настанет рассвет. Мысли о еде кое-как заглушили и голод, и холод внутри.
Солнце показалось между деревьями с частично облетевшими листьями, стало более шумно, где-то вдалеке послышались возмущенные крики людей, какой-то гам.
Я не знала, который час, но осенью ведь солнце встает не очень рано, так что я решила, что пора. Поднялась со скамейки в беседке и направилась на улицы города, не представляя, что мне теперь делать.
Я медленно брела, разглядывая все подряд. Город выглядел центром какой-нибудь европейской столицы конца девятнадцатого начала двадцатого века. По улицам сновали деловитые люди, и было заметно, что относились они к разным социальным классам. Меньше всего было благородных.
Это вечером они медленно прогуливались по улицам и ужинали в ресторанах, демонстрируя котелки и тросточки. Дамы в платьях с турнюрами напоминали в профиль гусынь: подложенные на попу подушечки, шлейф. Женщин и мужчин попроще легко было на вид отличить. Первые не баловались с турнюрами и не утягивали себя так сильно в корсеты, хотя юбки тоже носили в пол даже по осенней слякоти. Мужчины вместо котелков надевали на головы кепки, не носили галстуков, и в целом выглядели более «потертыми».
Есть хотелось все сильнее. Я смотрела на вывески заведений, мимо которых проходила, и понимала две вещи: во-первых, я умею читать, что уже хорошо; а во-вторых, язык был не русский. Как-то вчера во время разговоров я этого не поняла, от шока, наверное, но теперь сообразила, прислушиваясь к говору окружающих. А еще было холодно, может, я уже заболела и меня знобит? Я приложила руку ко лбу, но ничего не смогла понять.
