- Кудряшка! А Шмель где опять? Его ветром по льдине не сдуло случайно с его вечными диетами? – пробасил отец, обращаясь к Ладе, на что хорошенькая кудрявая девушка только чуть сморщила носик:
- У Нефрита контракт, пап! Через неделю съемки в Барселоне, поэтому ему никак нельзя поправляться еще как минимум дней шесть!
- Когда он уже бросит эту свою работу? Что это за работа вообще – крутить задом перед фотографом?
- Просто мой Нефрит очень красивый, - не без гордости заявила девушка, - За его красоту ему и платят большие деньги.
И потом, ты ведь не хочешь, чтобы Клаудия разорилась и её фирма стала банкротом?
Эти слова были сказаны немного лукаво и медведи стали подхихикивать и пихать друг друга локтями в бока.
- А если она разориться, то приедет на наши ледник жить окончательно?
- Не знаю, пап.
- Пусть разориться! Я найду ей здесь работу по душе! Будет моим личным шеф-поваром по суши!
- Только смотри, чтобы поблизости не было мусорки, - хохотнул Лютый, чуть выгибая бровь, за что батя кинул в него котлетой, которую его старший сын смеясь поймал и спокойно съел.
- Поумничай мне тут еще, глиста самочки тюленя!
И снова все хохотали и вспоминали какую-то историю про отца и Клаудию, которая оставила грозного батю без любимой рыбки.
- Она все равно ко мне приедет! Соскучится и приедет! – бурчал отец, целуя малышню, которая радостно ползала по нему, не переставая.
- Скорее ледник растает, пап, - с улыбкой качал головой Нефрит, заходя на кухню со стаканом воды и голодным блеском в неоновых зеленых глазах невероятного оттенка.
Майя смеялась со всеми, хотя иногда не понимала о чем речь.
Просто смех мужчин был настолько искренним и заразительным, что невозможно было просто сидеть и молча кушать. Даже строгая Аминка расслабилась, смеялась и перестала обращать внимания на то, что Морозный сидит рядом с ней, как её законная пара.
Так, как сидели здесь все медведи рядом со своими маленькими человеческими женами.
Но было в этой семье еще кое-что, отчего дух щемило от нежности и непередаваемой теплоты – это то, каким было отношение всех мужчин к малышам.
Медведи их обожали.
Всех без исключения.
При чем, часто было трудно понять, где и чьи дети.
Создавалось стойкое ощущение, что малыши давно стали общими.
Малышей Янтаря и Ягоды было сразу видно – они были огненно-рыженькими, как их мама, и с глазами цвета солнца, как у их папы.
А еще малыш Мии и Севера отличался от остальных своим пронзительным взглядом синих глазищ и иссиня-черными волосами.
