Так, мой Император?
На людях она всегда называла его так. По имени, ею самой придуманному, – лишь когда они оказывались в постели.
И вновь он ответил правду.
– Так. Но разве это не лучше бесконечных свар и дрязг? Дану столетиями воевали не только с людьми, но и с гномами, с эльфами, не говоря уж о северных орках!
Агата опустила голову и ничего не ответила.
Всю эту зиму они были вместе, расставаясь лишь на краткий миг. Сеамни была его тенью. Молчаливой черноволосой тенью – правда, чёрные волосы пробила ветвящаяся молния ранней седины.
Любая волшебница играючи исправила бы этот недостаток, не говоря уж о краске, – но Сеамни никогда не прибегала ни к чему искусственному. Была такой, какая есть.
Император уже хорошо изучил это её молчание. Куда как красноречивое, оно, казалось, говорило: «Оставь эти затеи, люби меня, восстанавливай Империю – зачем тебе новые земли?»
– Не могу, Сеамни, – негромко произнёс правитель. – Ты же не забыла о Разломе?..
Черноволосая головка опустилась ещё ниже.
Ну, конечно же, она не забыла о Разломе.
Как не мог забыть никто в мире Мельина, и на севере от Внутренних Морей, и на юге. Чудовищная трещина, расколовшая Империю почти пополам, пролегла от побережья до Царь-Горы – изменили свой путь реки, обрушились горы, стали непроходимыми старые тракты, и никто ещё так и не смог выстроить моста над бездонной, курящейся живым белым туманом расщелиной.
Император помнил, как побледнела и едва не лишилась чувств Сежес, впервые взглянув на Разлом. Волшебница покачнулась в седле, её глаза закатились – не подхвати её Император под руку, чародейка непременно рухнула бы вниз, под копыта.
– Я готова сама призвать Спасителя, чтобы только Он закрыл это, – простонала она, приходя в себя и по-прежнему тяжело опираясь на руку Императора.
В те дни он ещё носил белую перчатку.
– Что это такое, Сежес? – Император пристально вглядывался вниз, однако в хлопьях белого тумана разглядеть что-либо было невозможно.
– Это Разлом, – холодно сказала волшебница, наконец опомнившись и отпуская руку Императора.
– Это врата в иной мир… или даже миры, я не могу сейчас сказать точнее. Только после исследований… если, конечно, Бесцветные соизволят наконец вылезти из своей скорлупы… тогда, может, ты услышишь от меня что-то ещё.
– А этот туман? Он оживляет камни и превращает людей в чудовищ!
– Сгущённый магический эликсир в чистом виде. – Сежес была смертельно бледна, несмотря на мороз. – Сильнейшая магия, волшебство, не подвластное Радуге.
