Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
Если понял, что я сказал, то позови госпожу Кассандру, — приказал я.
Ошеломленный открывающимися перспективами начальник охраны ушел, механически переставляя негнущиеся ноги, а я в который раз повернулся к морю, которое из ласково-синего понемногу становилось неприветливо-свинцовым.Я постою здесь еще. Мне необходимо продумать всю партию, которая развернется за Египет и за будущий канал фараонов, который нужно будет там проложить. Другого пути в Индию у меня пока нет.
Я уже вовсю хвастаюсь, что не дам Египту ни одного слитка меди.
— Звал, государь? — Кассандра неслышно возникла сзади.
— Сегодня первый день после дня Солнца, — напомнил я ей. — У тебя отчет.
— Здесь? — растерялась она. — На стене?
— Расскажи вкратце, — повернулся я к ней.
— Матушка, Андромаха и Астианакт, старший сын Гектора, в Трою уплыли, — выдавила она из себя и опустила глаза вниз.
— Я уж думал, ты не скажешь, — укоризненно посмотрел я на нее. — Мне ведь тут же донесли об этом. Ты считала, что я не узнаю?
— Духу не хватало, — честно призналась она, то бледнея, то краснея. — За такое смерть полагается. А она ведь мать нам с Креусой. Умоляю, государь, пощади ее! Сошли на остров, но не убивай! Владычицей заклинаю!
— Ее козни будут стоить жизни многим, — ледяным тоном ответил ей я. — Но ведь это чернь.
— Молю, — она посмотрела на меня налитыми влагой глазами и зарыдала, впервые на моей памяти. — Пощади ее. Великой Матерью клянусь, собаки не найдешь преданней меня!
Рассказать Кассандре, что мамаша ее лишних три года землю топчет? И что ее собственная судьба — стать наложницей Агамемнона, родить ему детей и погибнуть под ножом убийцы? Все равно не поверит. И я просто махнул рукой.
— Не делай так больше никогда, — процедил я. — Я ведь доверяю тебе.
— Прости, — всхлипывая и глядя в землю, ответила она.
— Иди, — отпустил я ее и вновь повернулся к морю. Оно сегодня успокаивало меня.
— Государь! — теперь Абарис меня отвлек. Никакого покоя нет. Даже подумать не получается в тишине.
— Чего тебе? — повернулся я к нему с недовольным видом.
— Сам же приказал, — непонимающе посмотрел он на меня. — Трибуны когорт собраны. Даже Хрисагон из Угарита приплыл.
