Возможно, он допрашивает какого-нибудь бедолагу, сковав ему руки и надев на голову противогаз. И даже заботливо диктует, что именно тому следует писать: «Я, такой-то, такой-то, такого-то числа там-то и там-то совершил то-то и то-то…» А может, господин Портянкин теперь никого так уже не допрашивает? Может, прослушав мою запись, он устыдился своих некрасивых поступков и теперь ведет допросы подозреваемых по всем правилам – вежливо и корректно? Я даже вполне допускаю, что он все-таки вспомнил, что это за загадочная статья такая – пятьдесят первая…
Но вот наконец Ха Ха показался в дверях отделения.
Он неторопливо сошел по ступеням вниз, держа в руках портфель, и пошел по тротуару в направлении супермаркета. Никак решил прикупить провизии. Я тронулась и медленно поехала за ним, держась на некотором расстоянии."
"В супермаркете Портянкин взял корзину и отправился бродить по торговому залу, собирая с полок продукты. Я тоже взяла корзину и пошла за ним следом.
В молочном отделе он купил сыр, пакет ряженки и творог, а я – сметану. В хлебном Портянкин бросил в свою корзину батон белого, а я – булку к чаю и буханку ржаного. Так мы ходили по магазину, наполняя наши корзины. Но вот наконец господин следователь двинулся к кассе. Я последовала за ним, подошла к нему совсем близко и, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не обращает на нас внимания, бросила в его корзину бумажный конвертик с диском прямо на пакет молока.
Затем я отошла от Портянкина и принялась старательно рассматривать витринку с шоколадками, выбрала плитку черного горького и только тогда снова пошла к кассе. За Портянкиным за это время успели занять очередь двое – сухонькая подвижная бабулька в кроссовках и молодой парень. Я осторожно выглядывала из-за их спин и видела, как Харитон Харитонович подошел к кассе и девушка-кассир стала перекладывать продукты из его корзины в пустую, пробивая товар.
Тут Портянкин заметил диск, взял его в руки и принялся рассматривать.
– Это ваше? – спросила девушка.
– Судя по надписи, да.
Господин следователь был прав, на конверте красовалась запись: «Портянкину Х. Х. Чистосердечное признание гр. Кинделия В. И.». Следователь обернулся и удивленно посмотрел на стоящую за ним старушку. Бабушке было лет под восемьдесят, но бойкости было не занимать.
