Да, я тоже выросла с деньгами и всеми вытекающими оттуда привилегиями, но я отказалась от этого, когда ушла из семьи. Все, что у меня сейчас есть я заработала сама.
Ксавьеру никогда в жизни не приходилось работать ради чего-то. Он не имел права критиковать мой выбор, уровень стресса или еще что-то.
— О, — сказал он, — ты считаешь меня милым.
— Ты…
— Дышите. — Массажист надавила мне на плечи. — Вот так. Снимите напряжение с плеч…
Ее мягкий тон медленно сглаживал грани моего раздражения. Я глубоко вдохнула и проглотила язвительный ответ.
Я гордилась тем, что всегда сохраняю самообладание, но Ксавьер был единственным человеком, из-за которого я теряла спокойствие.
— Серьезно, у тебя достаточно денег, чтобы отойти от дел и позволить своим сотрудникам взять бразды правления в свои руки, — сказал он. — Зачем убивать себя на работе?
Не ведись на его провокацию.
— Мне нравится моя работа, — по большей части. Но с появлением Ксавьера и Ашера, любителя быстрых машин и безрассудного вождения, я воспользовалась максимум терапевтических сессий своих друзей.
Раньше у меня был профессиональный (не массажный) терапевт, но она ушла на пенсию, и меня раздражали все, с кем я пробовала работать после. Может, мне стоит возобновить поиски? Бог знает, он мне нужен."
"— Что тебе в ней нравится? — Ксавьер, должно быть, пропустил сообщение о том, что массаж должен быть молчаливым.
— Все.
— Чушь. Тебе не нравлюсь я.
Его ответ был настолько откровенным и неожиданным, что я почти улыбнулась.
Почти.
— Отлично.
Мне нравится «чинить вещи». Решать проблемы, которые никто другой не может решить. — Антикризисное управление было лишь частью моей работы, но именно оно доставляло мне наибольшее удовольствие. Писать пресс-релизы и налаживать связи со СМИ — это прекрасно, но я могла делать это и во сне.
— Значит, тебе нравится быть нужной.
Я повернула голову прежде, чем мой массажист успела меня остановить. Ксавьер встретил мой взгляд со знанием дела, и… это случилось снова. В груди заныло, а затем появилось тревожное чувство, что он видит меня сквозь щиты, которые я кропотливо возводила годами.
Затем я моргнула, и момент ушел.
Я вернулась в исходное положение и подождала, пока сердцебиение нормализуется, прежде чем заговорить.
— Тебе не надоедает ничего не делать?
Я не стала касаться точности его наблюдения, или правды, стоящей за ним.
Я ожидала, что Ксавьер с привычной легкомысленностью отмахнется от моего вопроса, но он ответил с удивительной честностью.
