Его уважали за ум, за воинскую отвагу и доблесть, за носимые Камни. Помимо этого, его любили за то, что он есть.
Однако Люцивар провел семнадцать веков, веря в то, что он ублюдок полукровка, и оскорбления и удары, полученные им еще в юности в эйрианских охотничьих лагерях, были по-прежнему свежи в памяти. Они помогли эйрианцу стать тем, кем он стал, помогли сформировать унаследованный от отца и без того грозный характер. Дворы, при которых он служил в качестве раба, тоже внесли свой вклад, добавив последние жестокие штрихи.
Это не должно иметь никакого значения. В общем-то ему и впрямь было все равно. Он не позволит себе чувствовать боль. Но при этом Люцивар прекрасно знал, что если Халлевар решит вернуться в Террилль или принять жалкие крохи, предложенные ему каким-либо другим двором, вместо того, чтобы подписать договор с ним, то пройдет очень много времени, прежде чем Верховный Князь Эбенового Риха вернется на ярмарку услужения.
— Князь Яслана."
"Люцивар с трудом подавил улыбку, услышав, с какой неохотой Фалонар произнес эти два слова, однако поспешил вернуть своему лицу серьезное выражение, оборачиваясь.
— Что, кость уже встала поперек горла?
Легкая настороженность, которую Люцивар прочел во взгляде старого знакомого, удивила его.
— Мы никогда особенно не нравились друг другу по самым разным причинам, не обязаны проникаться симпатией и сейчас, чтобы работать вместе.
Мы бок о бок сражались с джинка. Ты знаешь, на что я способен.
— Тогда мы были еще зелеными юнцами и оба получали приказы от кого-то другого, — осторожно отозвался Люцивар.
Фалонар торжественно кивнул:
— Да, сейчас все по-другому. Однако за возможность служить в Эбеновом Рихе я готов оставить прошлое позади. А ты?
Они были соперниками, конкурентами — два молодых Верховных Князя сражались за утверждение своего превосходства. Фалонар в итоге стал служить в Первом Кругу Верховной Жрицы Аскави.
А Люцивар стал рабом.
— Ты способен выполнять приказы? — спросил Люцивар.
Этот вопрос был более чем уместен. Верховный Князь — сам себе закон. Если они не вкладывают в службу, помимо тела, сердце и душу, то следовать приказам становится трудно. Даже тогда это было нелегко.
— Я способен выполнять приказы, — отозвался Фалонар, а затем чуть слышно добавил: — Если могу их переварить.
