Затем они изменили бумаги о его рождении, потому что не хотели, чтобы другие знали, кто отец малыша. В свое время Люцивар был потрясен, узнав, что боль, которую он много лет носил в груди, не шла ни в какое сравнение с гневом Сэйтана.
— Мать одного — шлюха в доме Красной Луны, — произнес Халлевар. — Поэтому, разумеется, она понятия не имеет, от кого понесла. Другая же была известной любовницей Предводителя из благородной семьи. Ведьма, на которой он женился, оказалась бесплодной, и все знали, что он позаботился о том, чтобы его любовница не приглашала в свою постель других мужчин.
Он хотел этого ребенка, мечтал признать его и сделать своим наследником. Однако, когда дитя появилось на свет, она назвала дюжину других мужчин при дворе, которые могли оказаться его отцом. Разумеется, женщина сделала это специально. Желая отомстить отцу, она презирала своего ребенка.
Люцивар только кивнул, пытаясь побороть гнев, вспыхнувший в нем с новой силой.
— Это новая земля, Люцивар, — умоляюще произнес Халлевар. — Новый шанс.
Ты знаешь, что это такое. Ты должен понимать их лучше, чем кто-либо. Они не так сильны, как ты. Ни один из них не будет носить темный Камень. Но это хорошие ребята, они достойно будут выполнять свои обязанности. К тому же это чистокровные эйрианцы, — добавил он."
"— Значит, хотя бы клейма полукровок на них нет? — со смертельно опасным хладнокровием поинтересовался Люцивар.
— Я никогда не называл тебя так.
— Ты — нет. Но это слово можно с легкостью бросить, не задумываясь. Я сразу предупрежу тебя, лорд Халлевар.
Это слово тебе следует забыть как можно быстрее, потому что спасти тебя будет не в моих силах, если ты обронишь его в присутствии моего отца.
Халлевар уставился на Люцивара:
— Твой отец здесь? Ты знаешь, кто он?
— Я знаю, кто он. И поверь мне, узнать, что такое настоящий гнев Верховного Князя, можно, только оказавшись тем, на чью голову падет ярость моего отца.
— Я буду помнить об этом. Что насчет мальчиков?
— Никакой лжи, Халлевар. Я буду судить о них беспристрастно и представлю Королеве точно так же, как любых других мужчин.
Халлевар улыбнулся, по всей видимости ощутив облегчение.
— Я велю им собрать наши вещи.
Быстрый взмах рукой — и мальчишки наперегонки помчались к баракам. Не глядя на Люцивара, Халлевар спросил:
— Он гордится тобой?
— Когда не испытывает желания придушить меня или надрать задницу.
Халлевар попытался подавить смешок, но получилось на редкость неубедительно.
— Я бы хотел познакомиться с ним.
