Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
Квиллер отметил пятерых из них: тигровую, рыжеватую, одну шоколадно—коричневую и двух лоснящихся чёрных пантер. С кошек взгляд его перекочевал на ночные, без задников, шлепанцы женщины, на её сморщенные, спущенные чулки, на обвисший подол домашнего платья и, наконец, на её пухлое морщинистое лицо со сладкой улыбочкой.
– Входите, родненький, – поторопила она, – а то как бы кисы в щель не выбежали,
– Меня зовут Квиллер, – представился он, – У меня назначена встреча с доктором Хайспайтом.
Нос его улавливал слабые ароматы рыбы и лекарств, а взгляд исследовал холл, пересчитывая кошек.
– Ай-яй-яй! Я не доктор, родненький, – сказала женщина. – Просто кошачий знаток, всем на свете нужный чуток. Чайку хотите? Ступайте в гостиную и будьте как у себя, а я покамест чайник поставлю.
В гостиной был высокий потолок и даже кое—какие архитектурные ухищрения, но мебель знавала и лучшие дни. Квиллер выбрал обитый стул, который на вид был менее других способен ужалить его ломаной пружиной. Кошки последовали за ним и теперь испытывали его шнурки или изучали его с безопасного расстояния. Он подивился кошачьему представлению о безопасном расстоянии – футов примерно семь, длина возможного среднего броска взрослого человека.
– Ну, родненький, так что же нас тревожит? – спросила миссис Хайспайт, опускаясь на качающееся сиденье и подхватывая диковинного абрикосового кота, чтобы усадить к себе на колени.
– Я беспокоился о своем сиамце, – начал Квиллер. – Он замечательное животное, с необычными талантами, и очень дружелюбное. Но недавно его поведение изменилось. Он помешался на конвертах с клеем, клейкой ленте, марках и тому подобном. Он их лижет!
– Ай-яй-яй, а я вот сама не прочь как-нибудь конвертик лизнуть, – отозвалась миссис Хайспайт, сильно раскачивая своё кресло и поглаживая абрикосового кота.
– Но вы ещё не слышали самого худшего! Он начал есть ткани! Не только жует – глотает! Я думал, что галстуки мне портит моль, но выяснилось, что это кот. Он обгрыз мне три хороших шерстяных галстука а минувшей ночью сожрал кусок кресла!
– Вот теперь мы подходим к делу, – заметила женщина.
