– Потерпи немного, – попросил ее Кирилл, целуя в щеку. – На мой взгляд, мы приближаемся к чему-то…
– К чему?
– Я бы сказал – к пульту управления. Еще пара переходов, и мы выйдем к цели, я это чувствую.
– Хорошо, потерплю.
Они привычно вошли в стену, где погасли последние искры радужных колец, и оказались в зале, пронизанном невесомым солнечным светом, хотя нигде не было видно его источника. Казалось, здесь светился сам воздух.
Увидев те же прозрачные конструкции и туманный контур дерева, Кирилл хотел было двинуться назад, чтобы пройти в «следующий» зал, но едва не разбил лоб о твердую поверхность.
Стена не расступилась, как прежде, не желая пропускать путешественников дальше.
– Финита, – прокомментировал он, потирая лоб.
– Что ты сказал? – не поняла Лилия.
– Проход закрылся. Либо мы достигли центра, либо проход в недра Задатчика расположен в другом месте.
– Будем ждать джокера?
Кирилл рассмеялся, оценив шутку.
– Будем осматриваться. Я уже почти восстановился, попытаюсь оживить местный компьютер и выяснить, где мы.
– Ты думаешь, он тут имеется?
– Скоро узнаем.
Они отошли от стены, лавируя между стеклянно-прозрачными, многогранными, кристаллическими, закрученными по ломаной спирали глыбами и арочными конструкциями. Понять их назначение было невозможно, и Кирилла не покидало ощущение, что все они – лишь слабое геометрическое отражение существующих здесь объектов в сознании людей. Возможно даже, что они располагались сразу во многих временах и пространствах, создавая объемно-многомерную и многовременную структуру, олицетворяющую Абсолютное Начало Всех причин, Фундаментальный Принцип, не зависящий от предыдущих причин.
Пол, по которому шли Кирилл и Лилия, был белый, как фарфор, но гасил звуки шагов, как слой резины. В зале же царила такая всеобъемлющая глубокая тишина, что путешествнники передвигались, затаив дыхание и напрягая слух до шума в ушах.
Приблизившись к центру зала – здесь это удалось сделать без особого труда, будто зал усох, сжался в размерах, – где из пола вырастало мерцающее дерево, они принялись разглядывать его, находя сходство то с друзой кристаллов невероятной красоты, то с лиственницей, то с букетом сложных конструкций.
Хотя при этом Кирилл прекрасно отдавал себе отчет, что их оценки являются лишь «фактами воображения». Что представляет собой дерево на самом деле, человеческое зрение оценить было не в состоянии.
– Почему они, эти машины, прозрачны? – нарушила торжественную тишину зала Лилия.
