Она с удивлением отметила, что в его серебристо-голубых глазах отражается что-то похожее на беспокойство. Кроме того, казалось, что он и сам вот-вот разрыдается.
– Почему ты ведешь себя со мной так обходительно? – удивилась она.
– Если считаешь меня обходительным, значит, тебе следует проводить время с более достойными людьми.
– И все же ты очень добр. Прижимаешь меня к груди, беседуешь со мной на личные темы. Выходит, теперь ты меня любишь?
Он рассмеялся.
– А ты, как я погляжу, в самом деле на этом зациклилась, – насмешливо отозвался он.
Телла одарила его дерзкой ухмылкой.
– Я заставила твое сердце забиться снова, что практически уподобляет меня Мойре.
– Нет, – натянуто отозвался Джекс, разом посерьезнев. – Ты по-прежнему человек, а я тебя не люблю.
Его руки вдруг стали такими холодными, что она почти испугалась: сейчас он уронит ее и уйдет, как прежде поступил Легендо. Но по какой-то причине Джекс продолжал прижимать ее к себе. Бережно обнимая, он отнес ее в небесный экипаж. Подушки в нем были желтыми с отделкой из толстого шнура насыщенно-синего цвета, под стать занавесям на овальных окнах.
Телла задумалась, не в этом ли экипаже они впервые встретились. Он еще тогда грозился вытолкнуть ее, просто чтобы посмотреть, что будет дальше. При этой мысли она немного напряглась в его объятиях. Обходительность в поведении – это одно, а доброта или безопасность – совсем другое.
– Похоже, ты только что вспомнила, как сильно я тебе не нравлюсь, – проговорил Джекс.
– Об этом я никогда и не забывала.
На самом деле я думала о нашей первой встрече. Ты тогда знал, кто я такая?
– Нет.
– Значит, просто привык расточать свое обаяние на всех, кого встречаешь?
Он медленно провел ладонью по ее руке; теперь его пальцы были не такими ледяными, как когда его сердце еще не начало биться, но все же довольно прохладными на ощупь.
– Когда я был в полной силе, мог совершать самые отвратительные поступки. Я говорил слова гораздо хуже тех, что ты услышала тогда от меня в карете, но люди все равно охотно предали бы родную мать или возлюбленного, чтобы угодить мне.
Хоть я и лишился этих сил, обнаружил, что мой статус наследника престола оказывает на окружающих схожее воздействие. – Смотрящие на нее глаза были цвета инея и столь же бесстрастны, сколь и непримиримы. – Я никому не нравлюсь, Донателла, но люди соглашаются со всем, что я говорю. Иногда единственное оставшееся мне развлечение – это смотреть, как далеко я могу зайти, прежде чем кто-то передернется от отвращения.
