Как кресло скрипнуло под его движением, лейтенант Евгений Аскольдович возмущённо уставился на Разумовского старшего. "Может, не те катакомбы?", задумчиво произнёс Викторович и указал на экран инфопланер. Атмосфера напряжения скрадывала любое движение в здании, где исчезновение трупа гвардейца стало загадкой для всей воинской части....
"
"Вместе мы зашли в кафе неподалёку от пансиона, и я изложил своё предложение.
— Старый конь, борозды не испортит, — хмыкнул Серафим, когда официантка выставила тарелки и ушла.
— А новую вспашет? — едко усмехнулась Арина, — или будет спать, да жрать?
— Хохмишь, девчуля, — ухмылка у Серафима вышла кривая.
— Плевать, — Морозова откинула от себя вилку и, встав с дивана, посмотрела на меня: — я к тебе за помощью пришла, а ты…
— Сядь.
Голос Серафима был тихим, но от него исходила такая сила, что, даже мне захотелось вжаться в спинку.
Арина упала обратно. Испуганный взгляд метнулся на меня, потом за наши спины, и она замерла куклой на витрине магазина. Только ресницы хлопали.
Я уже понял, что челночный дипломат из меня так себе. Хотел вмешаться, привести доводы, но Серафим рукой показал мне, чтобы я не лез, и заговорил сам. Видимо, он уже всё обдумал и для себя решил.
— Так получилось, Арина Глебовна, — начал он вежливо, но от его голоса хотелось закутаться в куртку. — Что наш интерес совпал. Мне нужно главенство в роду, а Вам его жизнь.
Арина мазнула по мне взглядом, и я развёл руками:
— Твою просьбу я могу выполнить только так.
В ответ она ничего не сказала. Даже лицо у неё осталось каменным. Она повернула голову к Серафиму. Пронзила его ледяным взглядом и в тон ему, словно стужа северного полюса ворвалась в зал кафешки, произнесла:
— Давай обсудим. Договор.
— Фамилия будет двойная, — проронил Серафим.
Рядом с ними я чувствовал себя пингвином на льдине, вокруг которого шныряют касатки. Захотелось скорее встать и уйти. У дверей кафетерия я остановился и вернулся. Взял со своей тарелки бутерброд, и вновь ретировался.
Меня даже не заметили.
— Два раза в неделю… — только и донеслось мне в спину, когда я выходил. Уж не знаю, о чём они там договаривались.
Мир аристократов и так последние годы смотрел на меня во все глаза. Но сегодня я узнал, что можно и так.
Психи… Хотя, я их понимаю, сам такой.
Я откусил от бутерброда и посмотрел на небо. Чугунные тучи надвигались на солнце и скрадывали его свет. Скоро на улице станет серо, а потом наступит вечер.
Студёный ветер подхватил с земли горсть снега и бросил мне за шиворот. Я поёжился и поднял воротник куртки повыше. Втянул голову в плечи.
Обжигающий холод напомнил о парочке, оставшейся в кафе.
