– Да кто вообще может быть таким?
Они поговорили о работе Викки, об Оленьем острове, о лодках и качелях, и об Эдварде Ладлоу, и о новом мужчине в жизни Викки («Он офицер! Так что ты не единственная, кто обзавелся офицером!»), и о Нью-Йорке («Невозможно пройти по любой улице, чтобы не испачкать обувь в строительном мусоре!»), и о ее дедушке с бабушкой («Они в порядке, они пытаются меня откормить, говорят, я слишком высокая и костлявая. Как будто я стану короче, если они будут меня закармливать!»), и о новой модной стрижке, каблуках новой формы, новых платьях в стиле фанданго… И вдруг…
– Таня? Таня, в чем дело?
Татьяна плакала в трубку.
– В чем дело? Что случилось?
– Ничего, ничего… просто… так приятно слышать твой голос! Я ужасно по тебе скучаю!
– Ну и когда ты вернешься? Я без тебя просто жить не могу в нашей пустой квартире! Абсолютно не могу. Без твоего хлеба, без твоего хулигана, не видя твоего лица! Таня, ты просто губишь меня! – Викки засмеялась. – А теперь говори, в чем проблема.
Татьяна вытерла глаза:
– А ты не думаешь переехать из этой квартиры?
– Переехать? Ты шутишь? Где еще я найду в Нью-Йорке такую, с тремя спальнями? Ты просто не представляешь, что стало с ценами на жилье после войны. И хватит менять тему, говори, в чем дело?
– Нет, правда, все хорошо. Я просто…
У ее ног топтался Энтони. Татьяна высморкалась, стараясь успокоиться. Она не могла говорить об Александре перед его сыном.
– Знаешь, кто здесь тебя искал? Твой старый друг Сэм.
– Что?!
Татьяна мгновенно перестала плакать. И насторожилась. Сэм Гулотта много лет был ее контактом в Министерстве иностранных дел, пока она старалась отыскать Александра. Сэм отлично знал, что Александра нашли; зачем бы ему звонить ей? У нее что-то оборвалось внутри.
– Да, ищет вас. Ищет Александра.
– Ох… – Татьяна попыталась придать тону беспечность. – Он сказал, зачем?
– Говорил что-то о том, что министерству необходимо связаться с Александром. Он настаивал, чтобы ты ему позвонила.
Он каждый раз очень на этом настаивал.
– А… э-э-э… сколько раз он уже звонил?
– Ох, не знаю… в общем, каждый день.
– Каждый день? – Татьяна была ошеломлена и напугана.
– Да, точно. Каждый день. Настойчив каждый день. Для меня такая настойчивость – это уж слишком, Таня. Я ему твержу, что, как только что-то услышу от тебя, позвоню ему сама, но он мне не верит. Дать тебе его номер?"
"– У меня есть номер Сэма, – медленно произнесла Татьяна.
