Римман по-прежнему возвышался надо мной как башня, а его широченные плечи и мощнейшие мускулы, отчетливо играющие под одеждой, просто подавляли, заставляя чувствовать себя крошечной и беспомощной.
Римман поначалу буквально расчленял меня взглядом, осматривая с ног до головы. Но затем выражение его серых глаз изменилось. Они стали какими-то голодными, и его дыхание сбилось. От такого взгляда мне почему-то стало жарко и тесно в собственной коже. Римман не скрываясь втянул полной грудью мой запах, и его красивый, жесткий рот дернулся в оскале.
Глаза потемнели, и в них словно родился торнадо, затягивающее меня в их глубину. Мой язык присох во рту, а воздуха вдруг стало мало.
— Доминика… — наконец пророкотал у моего лица Римман. — Ты выросла.
Я могла только молча кивнуть. Римман прервал наш зрительный контакт и отвернулся.
— Ты зачем сюда приехала? — резко спросил он.
— Мой отец умер… убит… Все мои близкие… — пролепетала я.
— И? — безразлично спросил Римман.
— У меня никого не осталось.
— В самом деле? И ты приехала сюда в надежде, что я опять стану нянькой для избалованной богатой сучки?
— Ты никогда не был мне нянькой, — повысила голос я, чувствуя, как сердце медленно скатывается в желудок.
Отец ошибся. Римман не станет мне помогать. Ему плевать на меня.
— Разве? Тогда кем? Ночной сиделкой? — губы Риммана презрительно искривились.
— Я всегда считала тебя другом, — возмутилась я.
— Другом? — рассмеялся Римман рокочущим смехом. — Миленькие, чистенькие принцессы не дружат с парнями с грязных помоек, которых их папаши находят, чтобы натаскивать их стать верными псами, готовыми сдохнуть ради хозяйки.
— Мой отец сказал, что ты поможешь мне! — я готова была опять заплакать.
— Что? Старый Барс сказал тебе, Ники, что я помогу?
И он расхохотался так, что стены задрожали, и я едва сдержалась, чтобы не вжаться в стену от этого жестокого смеха или не кинуться на Риммана с кулаками.
— Да! Мой отец сказал мне перед самой смертью, что только ты можешь помочь мне! — выкрикнула я, сжимая кулаки.
— Чушь! — рявкнул мне в лицо Римман.
— Это правда, Рим! Но, видимо, он ошибался! — я почувствовала себя опять той брошенной и испуганной девочкой, плачущей от кошмаров в ночи. — Извини, что побеспокоила!
Я развернулась и попыталась открыть дверь, повернув торчащий в двери ключ.
— Стоять!
Мощное тело прижало меня к двери, буквально распластывая и выбивая весь воздух.
— Разве я позволял тебе уйти? — прорычал он прямо в моё ухо.
