Автор
Единственный, кто может спасти от жестокой расправы, постигшей её семью, единственный, имеющий силы противостоять бешеным Городским волкам, растерзавшим всех родных и близких, единственный, который когда-то давным давно дарил чувство защиты и покоя, сейчас пугает больше, чем преследующие враги. Довериться ли разуму, велящему бежать от него, или детской памяти, хранящей светлый образ защитника, или услышать глупое глупое сердце, шепчущее тихие слова надежды……...
— Но зато я буду выглядеть настоящим горячим работягой, прохаживаясь с ней туда-сюда, — я удивленно подняла бровь. — А что, разве нет?
Он подтолкнул ко мне тележку, явно выпендриваясь и пытаясь повыгодней продемонстрировать мне свою мускулатуру.
— Не боишься, что Римман надает тебе по заднице за вторжение? — спросила я его.
— Я видел, что он уехал. Обычно он возвращается только под утро. Так что у меня уйма времени, чтобы попытаться очаровать тебя.
— Очаровать? Ты даже имени моего пока не смог узнать!
— Узнаю.
— О нет! Разве что твои жутко остроумные шутки окажутся смешными только в твоем понимании. Тогда мне, возможно, захочется тебя пнуть, — огрызнулась я.
— О, ну, это вряд ли. Думаю, когда ты стояла тут и пялилась на мой зад, тебе приходили мысли совсем не о пинках.
— Я не пялилась на твою задницу! — возмутилась я.
— Пялилась, я видел!
— Ты просто нарцисс и самовлюбленный придурок! — спокойно сказала я и стала собирать листья в тележку.
— Ну и ладно. Можешь врать, сколько хочешь. Хотя не вижу ничего такого в том, чтобы признаться, что не можешь оторвать глаз от чьих-то роскошных ягодиц. Я вот смотрю сейчас на твой зад и не собираюсь скрывать, что он просто фантастично смотрится, когда ты наклоняешься за этими листьями. Могу тут хоть целый день стоять и смотреть.
Я резко выпрямилась и выронила листья из рук.
— Немедленно прекрати! — ткнула я в него пальцем.
— Что? Пялиться на твою попку?
— Да!
— Как скажешь! Все остальное тоже очень даже ничего! Кстати, меня зовут Миша. Окажешь ответную любезность и представишься? — хитро посмотрел он.
Я поколебалась, а потом все же сказала.
— Я Марина, — решив воспользоваться тем же именем, которым представлялась и Инне.
— Ты врёшь! — тут же раскусил меня Миша. — Ну ладно, если тебе так хочется, буду называть тебя Мариной.
Я не знала, что ответить, да и, собственно, парня это не касалось.
— Не знаю. Все будет зависеть от Риммана, — я постаралась пожать плечами как можно безразличней.
— А ты его родственница или девушка? — вот же неугомонный.
— А тебе не говорили, что ты ужасно бесцеремонный и любопытный?
— Миллион раз и даже пару раз побить пытались.
— И что?
— Не помогает. Я неисправим.
