Он то с девчачьими ярко-розовыми резиночками в волосах, то в костюме супергероя. Маруся, ясное дело, рядом с ним еще трешовее одета. На многих фотографиях нахожу себя. Увековечен и выставлен на общее обозрение, например, наш незабываемый поход в горы, во время которого я свалился и счесал лоб. На снимке зло щурюсь, чтобы сдержать слезы. А святоша озабоченно прижимает к сочащейся ране лист подорожника.
– Смотри, смотри, пока я тебя спасала, они смеялись и фотографировали, – иронизирует она, так чтобы все услышали.
Смеемся, безусловно. Еще несколько фотографий просматриваем. А потом видео стопорится на кадре нашей первой школьной линейки. Торжество, конечно же, фоном. Большую часть фото занимают Маруся с двумя несоизмеримо огромными бантами и папа Тит. Их широкие улыбки. В Машкиной – зубы через один. У обоих полные счастья глаза.
Начинается лирический проигрыш, и мне заранее хреново становится.
– Танец невесты с отцом! – выкрикивает в микрофон временно включившийся в работу тамада.
– Лучше бы мы его в кладовке заперли, – выдыхаю машинально.
Поймав удивленный Машкин взгляд, уточняю: – Этого лысого Фантомаса, конечно. Не папу.
Забирают святошу. Знаю, что ненадолго это. Выдержу.
Старая программа. То есть традиционная, естественно. Без этого никак.
Зато у разгулявшихся гостей есть возможность восстановить силы. Я тоже перевожу дыхание и просто жду. Сердце прыгает, явно в попытке установить акробатический рекорд. Выше моих сил его придержать.
Напоминаю себе, что она уже безраздельно моя.
Родители и их дети – это первая степень родства. У нас же с Марусей – нулевая. Это важнее всего.
Моего отца, очевидно, тоже раскачало. Он вдруг подходит ко мне, приобнимая за плечи, и выдает:
– Если тебе станет легче, могу с тобой тоже потанцевать.
Смешок, который у меня вырывается, прорывает плотину нервного напряжения.
– Нет уж, как-то справлюсь без того.
С другой стороны подбирается мама. Она уж точно не стесняется меня обнимать. Господи... А следом за ней мой старший брат, серьезный моментами Никита Градский.
Умеет ведь строить важный вид. Никого не обнимает, разве что мысленно. Но его поддержка всегда ощутимая. Держит за руку лишь свою жену – веселую хохотуху Маринку. Она и сейчас смеется, а я бросаю привычное:
– Не представляю, что ты в нем нашла.
– То, чего нет больше ни в ком другом!
– Если бы мама с папой не стояли рядом, я бы попытался угадать.
– Ярик! В кого ты только… – возмущается мама и тут же хохочет.
