Она по-настоящему пугала меня. Было в ней что-то… что-то не совсем нормальное. Как будто иногда из ее глаз на меня смотрел некто иной. Тот, кому плевать на ценность человеческой жизни. Стыдно признаться, но я предпочел оставить все как есть. Правда, одну вещь я все-таки сделал. Начал исподволь приглядывать за тобой и Дирком. Слишком меня насторожила та злость, с которой Хельга говорила о тебе.
Начал приглядывать? Я не удержалась и с сарказмом хмыкнула. Толку-то мне было от такого проявления заботы. Лучше бы он тайком мне еду присылал.
Или заплатил бы целителю, когда Дирк по вине Абальда заболел огненной лихорадкой.
– Я хотел вмешаться, Хеда, – с извиняющейся интонацией протянул Кеймон, видимо, угадав мои мысли по этому поводу. – Я действительно хотел вмешаться, когда узнал, что твой брат серьезно болен. Но дядя запретил мне. Он сказал, что Хельга как никогда близка к исполнению своей мечты. И мы не имеем права ей мешать. И опять я не осмелился протестовать, хотя в глубине души презирал себя за такое малодушие.
Кеймон посмотрел на меня. Магическая искорка к этому моменту почти потухла, не получая должной энергетической подпитки, поэтому я с трудом различала лицо королевского наместника. Как будто из полутьмы на меня оскалился человеческий череп, выбеленный временем, в глазных впадинах которого плескался мрак.
– Чем дольше я наблюдал за тобой, тем больше влюблялся, – почти шепотом сказал Кеймон. – Такая маленькая, а с такой силой духа! Ты казалась мне хрупкой осиной, которую жестокие ветра терзают, пригибают к земле, но каждый раз после окончания бури она радостно стремится навстречу небу.
Ты могла пойти той же дорогой, что в свое время твоя сестра. Могла отправиться в портовый бордель, где тебя приняли бы с радостью. Зато в тепле и накормлена. Но нет, ты бралась за самую грязную работу, и каждый свой кусок хлеба делила с братом. И я видел, как Хельга бесится из-за этого. Ее ненависть к тебе становилась все сильнее и сильнее, потому что ты оказалась лучше, чем она.
Кстати, она по-прежнему желала делить со мной постель, но теперь уже я начал сторониться этой близости. Да, Хельга умела дарить наслаждение, но ее прикосновения все меньше возбуждали меня. И все чаще я представлял на ее месте тебя.
Я смущенно кашлянула. Н-да, даже не знаю, как реагировать на такие признания. Такое чувство, будто королевский наместник признается мне в любви. Правда, вот беда, я-то не испытываю к нему теплых чувств.
