Продукты мне доставляют прямо домой, как члену Общественного совета при Комитете народной власти, мне даже разрешено иметь оружие! И у меня старинная княжеская фамилия, отличающаяся от нынешних кличек! Вся моя жизнь проходит в этой квартире! Но мои идеи выходят далеко за ее пределы: их обсуждает научная общественность, с ними соглашаются или спорят, обсуждают на научных конференциях и в политических дебатах. Когда-то раньше, довольно давно, я докладывал их на заседаниях Комитета… И вдруг завтра я должен буду преодолеть космические расстояния и оказаться в новом мире – огромном и пугающем! Там нельзя валяться на диване и просиживать дни за написанием научных трудов, там надо пилить лес и выкорчевывать пни для того, чтобы проложить нужную и важную дорогу…
– Ну почему обязательно корчевать пни…
Он махнул рукой.
– Неважно, это просто пример! Взрывать валуны, что-то там бетонировать, строить дома, делать что угодно, но только не то, что я делал десятки лет, к чему привык и от чего получаю удовлетворение! Возможно ли так резко и страшно изменить свою жизнь? Справлюсь ли я с этим? Хватит ли у меня физических и моральных сил? А главное: понравится ли мне новая работа? Могу с уверенностью сказать: нет, не понравится, я ее просто не вынесу! И скорей всего, запрошусь обратно – к своему уютному дивану и своим книгам.
Но путь назад, естественно, закрыт. Значит, остается надорваться и умереть от непосильного труда и постоянного стресса!
– Но разве ежедневно видеть протуберанцы обреченной на взрыв звезды не есть постоянный стресс?
– Нет! Достаточно задернуть шторы, не выходить на улицу и оставаться в моей привычной и такой безопасной квартире!
– Позиция страуса…
– Что?
– У нас есть такая птица.
Заметив опасность, она прячет голову в песок, и опасность для нее исчезает.
Тобольган хмыкнул, плюхнулся в свое кресло, свободно закинул ногу на ногу.
– Раз такая птица существует, значит, эта позиция не мешает ей выжить! – Он придвинул карандаш с блокнотом, открыл его и принялся что-то черкать.
– Просто страусов больше, чем опасностей. У вас все обстоит ровно наоборот…
Но философа уже не интересовали ни страусы, ни опасности, ни этот никчемный разговор. Он перенесся в свой мир, вернулся к любимой работе, окунувшись в нее с головой. И даже лицо его изменилось: он уже не был похож на обезьянку, – передо мной сидел мыслитель, со скоростью компьютера пропускающий через мозг тысячи мыслей в минуту.
