Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Комэск прошел сквозь прелестный строй равнодушно. Двойняшки помалкивали, топая следом за начальством, держались из последних сил, не реагировали. Никаких приколов и флирта. Так принято тут? Что-то прилетело в ухо. Я поймала. Леденец на палочке.
— Привет, малыш! Сколько тебе лет? Три? Пять? Восемь? Мамочка уже отняла тебя от груди? Она разрешает тебе кушать вилкой? А ножиком? — развлекались девчата. Хорошенькие на мой взыскательный глаз, даже очень. — Иди к нам, деточка, мы тебя усыновим!
— Спасибо, я уже, — ухмыльнулась я и, окончательно освоившись, ткнула пальцем в направлении командирского затылка.
Понятия не имела, что за фигня такая. Я передумала страдать и ныть. Поймала еще несколько конфет. Послала девочкам воздушный поцелуй во ответ. Конопатая пятерня одного из близнецов подзатыльником направила меня внутрь помещения. Больно!
В большом зале столы стояли по определенной схеме. По плитам пола шла белой полосой разметка.
— Из бюджета осталась овсянка и одна котлета! — объявила тетя по ту сторону раздачи.
Упс. Денег нет. Щедрая Китти снабдила меня пятнадцатью экю из своей копилки, на ее чудесной планетке имели хождение монеты любой давности. Но не в столовке же расплачиваться трехсотлетним раритетом. Я беспечально выдохнула. Овсянка так овсянка. В Сент-Грей в первый понедельник месяца не давали и ее. Голодный день блюли.
— Нищий. Малолетний нахальный неумеха. Да еще сомнительного происхождения. Кто ты, курсант Петров? Каким ветром тебя занесло на мою голову? — проговорил комэск.
Он как-то чересчур близко придвинул свое лицо к моему. Пялился светлыми глазами в упор и непонятно. Сквозь навязчиво-съестные кухонные ароматы ко мне протянулась тонкая свежая струя.
