В камине плескались огненные языками, уютно светя над столом, где император и его гость обменивались взглядами, как две капли воды. Яркие ложки и ножи на тонком деревянном блюде свидетельствовали о безупречных кулинарных навыках хозяина, а мысленно подумал я: каждый предмет здесь служит своей целевой цели....
Даже сам Шилов изумлённо вытаращил глаза, не понимая, что спасло его от неминуемой гибели.
И Сухов наверняка бы раззявил от удивления рот, но я за миг до работы «телекинеза» с помощью «телепортации» перенёсся к ревущему пламени, закрыв майору вид на Шилова и оборотня.
— Не сегодня, мохнатый! — насмешливо бросил я монстру.
Тот пронзил меня взбешённым взглядом упыря, у которого из пасти вырвали сочную и мягкую девицу, полную вкусной горячей крови. А чтобы оборотень точно не добрался до Шилова, я всерьёз взялся за него.
"Оборотень рычал и визжал от боли и ярости, пока моя магия разрывала его плоть. На пол летели целые куски окровавленного мяса и клочья шерсти. Но он не умирал, а в слепящем разум бешенстве гонялся за мной, пытаясь достать острейшими когтями.
Каждый раз ему не хватало совсем немного. Когти проносились буквально в миллиметрах от моего тела, поскольку я специально телепортировался в последний момент, давая оборотню мнимый шанс на победу.
К счастью, Сухов сообразил, что надо помочь Шилову, пытающемуся встать на ноги. Майор подскочил к нему, обхватил за пояс и потащил к выходу, прикрывая рукой глаза от огня. Тот уже охватил большую часть комнаты, лизал потолок и трещал перекрытиями, готовящимися рухнуть.
— Если это всё, что ты можешь, то пора заканчивать, — хрипло бросил я оборотню, попутно метнув через плечо взгляд на людей.
Они уже были около дверного проёма.
Монстр же прожигал меня гневным взором и тяжело сопел возле дальней стены. Его мех украшали подпалины, а от тела шёл дымок. Мышцы под разорванной кожей срастались уже не так быстро, намекая, что даже у его регенерации есть предел.
— Ты… ты сдохнешь, мерзкий выродок, — просипел он, роняя на пол слюни.
В его глазах отражался огонь, а ноги напружинились. Он готовился к последней решающей атаке, собирая все силы. И даже время словно застыло на кончиках его когтей, страстно желая во всех деталях рассмотреть развязку этого сражения.
— Надо признать, что ты живуч, — с толикой уважения процедил я, — как та туалетная бумага в унитазе. Её смываешь, смываешь, а она всё барахтается, не тонет и не уходит в канализацию.
