"
"Этот оказался хорошо сложен, высок, с бесшумной походкой барса, постоянно готового как к атаке, так и к защите. Волосы цвета гречишного меда в сочетании с темными бровями, слегка вьющиеся, обрамляли овал лица. Зеленые глаза ловца, словно расплавленный изумруд, казалось, обладали гипнотическим свойством. Темные брови вразлет контрастировали со светлыми волосами. Черты лица тонкие, заостренные, были способны в секундный срок превратить ироничного собеседника в невероятно опасного, решительного мужчину.
Вот только и время оставило на нем свои отметины: шрам перечеркивал левую бровь, вертикальная морщина на лбу — свидетель частых раздумий, следы ожогов каленого железа на запястьях и предплечьях — приветы сумеречного лабиринта.
Одним словом — ловец. Тот, в ком чувствовалась настоящая сила, которая-то и делает мужчину красивым, а не приторно-миловидным.
В общем, этот блондин устраивал Кло во всем, и даже больше. Ровно до его «мне пора».
Тэд ненавидел сцены. А еще — ложь. Он чуял ее, как гончая — затерявшийся меж листвы лисий след.
Противно. Но и он, смрад подери, не благородный сэр с породистой родословной, а оттого подкинул на ладони пенс. И положил его на прикроватную тумбочку.
— Твой гонорар, отработала.
Кло уставилась на монету. Ее, кокотку из небедного квартала, оценили по меркам портовой шлюхи?
Да как он смеет! Чернявая набрала побольше воздуха в грудь, но оказалось поздно, входная дверь гостиницы средней руки хлопнула, оставив ее в компании механического вестника. Вестницы. Сороки.
Та раззявила свой железный клюв и заклекотала. В ее раскатисто-скрежещущем «киик» Кло уловила явно глумливые интонации и грязно выругалась. А потом шестеренки посыльной закрутились, и она вылетела во все еще распахнутое окно.
Тэду же было уже не до вчерашней пассии. Размеренные вдохи и выдохи. Нужно как следует разогнаться, тогда вхождение в лабиринт будет не таким болезненным. Путь через серый пепел — самый короткий, но не самый безопасный. Да и воспользоваться им могут только ловцы, и то — не все.
Червоточина, появившаяся в воздухе от брошенного вперед сгустка заклинания, раззявила свои хищные лепестки, и Тэд прыгнул в ее центр. Края дыры сомкнулись за его спиной, отсекая бегущего от обыденного мира.
Лабиринт Тэд не любил, и тот отвечал ему взаимностью. Но не всегда ли мы тех, кого больше всего ненавидим, знаем лучше всего?
В это же время, Хлоя Элгрис.
Я приходила в себя рывками, словно утопленница, что в последний момент передумала умирать.
