Среди высокой поросли величаво ступали журавли, из-под ног шмыгали в разные стороны юркие ящерицы. Тут и там вытягивали любопытные мордочки суслики, стоя на задних лапках на страже своих нор. Рыжими мячиками мелькали в траве стремительные тушканчики. А вокруг волновалось, шумело и жило свой вольной судьбой море разнотравья, расплёскиваясь у обочины дороги."
"Скоро зацветёт ковыль и степь точно окутается белёсым туманом, но и среди него будут сиять звёздочки жёлтых, сиреневых, синих и белых бутонов. Цветение в степи недолгое, стремительное, но что удивительно – тот непередаваемый аромат, который окутывает окрестные луга весной, сохраняется всё лето, словно воздух настолько им насыщен, что даже ветра не могут унести его.
Точно шальной, брёл я по траве, руками оглаживая макушки растений, здороваясь или прощаясь, сам не пойму. Вдали мелькнула шкурка корсака или лисицы, она охотится на зайцев, что по весне устраивают свои лёжки в траве.
– Ты отсюда родом? – скорее утверждал, чем спрашивал Шен.
– Да, в Свердловске красиво: леса, реки, озёра.
Но нигде в мире нет того степного приволья. Кажется, раскину руки и сам взмою в небеса, как птица к облакам.
Китаец грустно усмехнулся:
– Родной воздух, Егор, он же в нашей крови, в каждой клеточке с самого рождения. И для каждого свой. Я бы должен любить природу Поднебесной, а вот душа прикипела к тёмным дубравам и маленьким озёрцам, что скрываются в чащах, маня к себе небесной синевой чистейшей воды. И весной меня зовут леса, где пахнет прошлогодними прелыми листьями, сыростью, оттаявшей землёй.
Я равнодушен к бамбуковым рощам, – рассмеялся Шен, – мне милее наши сугробы с человеческий рост и Рождество. А как мы гуляли с соседскими девчонками на колядках! Целыми мешками притаскивали сдобу и сладости! Вот такой я неудавшийся китаец.
– Так это и про меня. Я люблю лес, рядом с нашим домом стоял кедрач. А там знаешь как? Каждое дерево поодаль от другого, это не ваши буреломы и чащи. Кедр – дерево особое, почти что сказочное. Прямое, как стрела.
Раскинет свои ветви в стороны, а в них каких только птиц нет, особенно в ту пору, когда орехи созревают. А между стволами папоротники, иные выше человеческого роста. Над кедрачом даже небо другое, будто ближе к земле. Не лазурное, а синее-синее. И воздух пропитан ароматом смолы, любые болячки лечит. Проведёшь там пару часов, выходишь, а в тебе силы плещут через край, кажется, деревья с корнем можешь сворачивать. Вот он какой наш лес. И всё же степь мне милее.
