В красочных тонах шка Brioni мужчина изображается как воин, но его мимика говорит о другом — он не в восторге. Твердость и решительность передаются с каждым движением биты, но глаза сверкнули хищной ясностью. Ненужная атмосфера напряженности нарастает до тех пор, пока ты не осознаешь, что каждый кусок обуви может стать твоей последней защитой в этой игре....
Дьявол подхватил меня, снова умыв, отнес на кровать, укладывая к себе.
— Тебе нужно поспать. — голос убаюкивал. — Алан даст снотворное и ты заснешь. Его руки заботливо гладили мои волосы. — А когда проснешься все будет позади и не страшно."
"Я, Алиса, слушала голос самого ненавистного мне человека и обретала умиротворение.
Майлз.
Это было не первое моё ранение. Сколько таких уже было: в грудь, спину, руки или ноги, даже считать перестал. Касательные, сквозные, почти смертельные. Разные. Алан латал и не такое, человек с руками от Бога, способный вернуть с того света даже мертвеца.
Но сегодня мне не лежалось спокойно, душу выворачивало наизнанку от информационного вакуума. Ребята Луки не выпускали меня из палаты, заставляя отдыхать и лечиться. Верные псы своего хозяина, не слушающиеся никого кроме него. А где же был сам хозяин,
Когда в разгар операции позвонил охранник, даже не Захар, Лука изменился в лице, я сразу понял: что-то случилось, потому что он передал командование мне и ушел, ничего не сказав. Он никогда так не делал, и внутри меня образовалась черная дыра, затягивая все чувства и оставляя только страх.
Я переживал за нее. Даже на операционном столе под лампами, глядя на лицо Алана, латающего меня, думал о ней. Что случилось, и что сделает Лука.
Ее лицо, обрамленное золотым ореолом, с огромными небесными глазами и приоткрытыми пухлыми губами, с морщинкой на лбу от злости. Маленькая с изящными ручками и ножками, но такая бойкая и решительная.
Дверь открылась, и я почувствовал его присутствие до того, как увидел. Один, просто одетый в джинсы и рубашку, усталый и недовольный. Собственной персоной Лука Гроссерия. Он осмотрел меня, оценивая самочувствие и эмоциональный настрой. В сумерках он напоминал демона.
— Как ты, друг? — сказал он и уселся на стул напротив меня, пробегаясь взглядом по бинтам и моему гневному выражению лица. Я не стал отвечать ему, зная, что он, итак, все понимает и спрашивает ради приличия. — С Алисой все хорошо, можешь не переживать.
Поднял бровь, ожидая продолжения.
— Она попыталась убежать… Неудачно. Пробила голову Захару, угнала мою машину, снесла ворота. План может быть и выгорел бы, она же не знает, что вся ее одежда прочипована маячками на такие случаи. Но к ее неудаче, она врезалась в машину с утырками… — Лука говорил ровно, не меняя интонации, но я слишком давно знал его, чтобы понять, что внутри него все клокотало.
