Рано или поздно тайны, оберегаемые Ядвигой, все-таки станут достоянием общественности.
Время шло, а тайное так и не становилось явным. Мир изменился. Аристократии больше не нужно было прятаться в «подполье». Быть потомственным дворянином стало модно. Не все, но многие принялись искать доказательства своей принадлежности к дворянским фамилиям. Некоторые такие доказательства находили. А те, кто не находил, но очень хотел, покупал титул и благородную родословную за весьма умеренную плату. Мир перевернулся с ног на голову.
Миру стало не до Ядвиги с ее тайнами.
А Ядвига, казалось, чего-то ждала. Вокруг нее бурлила жизнь, рушились и восставали из пепла государства, а она продолжала вести уединенный образ жизни. Всегда в черном, с загадочной полуулыбкой на лице, с тщательно уложенными, уже посеребренными сединой волосами, безупречным макияжем и с неизменной трубкой, она выглядела как вдовствующая королева.
Ее добровольная изоляция не была абсолютной. Изредка Ядвига принимала приглашения друзей и выбиралась в свет.
В свои почти пятьдесят она по-прежнему оставалась необыкновенно красивой женщиной. У нее были обожатели, ей не единожды предлагали руку и сердце, но она лишь рассеянно улыбалась и продолжала ждать.
* * *"
"Это случилось в день, когда Ядвиге исполнилось пятьдесят лет. Она отказалась отмечать юбилей и привела этим родственников в полное замешательство. Отчим Полины потратил уйму сил и денег, чтобы снять на сутки только что отреставрированный загородный особняк, принадлежавший некогда очень знатному княжескому роду.
В советские годы здание использовалось как сельский дом культуры, а после должно было стать краеведческим музеем. Полина даже думать не хотела, на какие рычаги пришлось надавить отчиму, чтобы заполучить, пусть даже во временное пользование, памятник старины. Кроме того, в программе торжества были заявлены струнный оркестр, катание на санях и грандиозный фейерверк на закуску. Загадкой оставалось одно – с чего бы это отчиму так угождать строптивой свояченице.
Но Полине было не до разгадывания загадок. Она родилась в тот же день, что и Ядвига, и ей исполнялось двадцать. Ей тоже хотелось праздника, не общего с Ядвигой, а своего. Чтобы было много гостей: не напыщенных, раздувающихся от чувства собственной исключительности потомков старинных фамилий, а простых, нормальных людей, молодых, бесшабашных, лишенных предрассудков. А ее задвинули в тень Ядвиги, отчитали, обозвали эгоисткой. Обидно! Она никогда не была эгоисткой.
