Она просто стремится быть самой собой, а не чьим-то довеском.
Полина хорошо запомнила тот день, когда отчим решил поставить юбиляршу в известность о готовящихся в ее честь торжествах.
– Ну-с, пойдем, сообщим мадам об ожидающем ее сюрпризе. – Отчим остановил машину у запертых ворот, заглушил двигатель, строго посмотрел на Полину. – И не делай такое кислое лицо. Ты уже взрослая барышня, должна все прекрасно понимать.
– Что понимать? – Полина удивленно выгнула бровь.
Отчим смерил ее недовольным взглядом и лишь на крыльце Ядвигиного дома прошипел:
– Улыбайся, я сказал!
Ядвига, как всегда, выглядела потрясающе, у Полины аж дух перехватило.
Она поражалась и в глубине души завидовала способности некоторых женщин оставаться в любом возрасте роскошными, загадочными, необыкновенно красивыми. Ей хотелось быть такой же. Она старалась изо всех сил, но на фоне мамы, а уж тем более Ядвиги выглядела уродиной. Может, набившие оскомину разговоры о голубой крови имеют смысл? Вероятно, кое-что еще можно исправить, но шарма, царственного наклона головы, взгляда, от которого мурашки по коже, – такого у нее никогда не будет.
С этим нужно родиться. Оно закладывается где-то на генетическом уровне, а Полина – полукровка. Она лишь наполовину Ясневская...
– Ядвига! Вы обворожительны! – Улыбка отчима сделалась почти искренней.
– Приятно слышать, – хозяйка улыбнулась в ответ, приветливо посмотрела на Полину. – Ты давно не была у меня, девочка.
– Сессия, закрутилась совсем, – та виновато пожала плечами.
– Понимаю, – Ядвига кивнула.
– Ну, не стойте на пороге, проходите в дом!
Она плотнее закуталась в черную шаль и растворилась в полумраке коридора.
– Егор! Что вы будете пить: чай или кофе? – послышался через мгновение ее голос. – Коньяк не предлагаю, вижу, что вы за рулем.
– Я бы выпил чаю, – сказал отчим, пристраивая длинное кашемировое пальто на вешалку.
– Детка! А ты, как обычно, кофе с корицей? – По голосу было слышно, что Ядвига улыбается.
У Полины потеплело на душе. Даже недавняя обида на тетушку прошла.
– А конфеты, ну те, бельгийские, у тебя еще есть? – спросила она, заходя в просторную, залитую скупым январским солнцем кухню.
– Конечно, детка. – Ядвига не сводила взгляда с закипающей турки. – Специально для тебя храню коробочку.
Полина знала, Ядвига поддерживает связь с французскими друзьями. В ее доме никогда не переводится бельгийский шоколад, хороший кофе, первоклассный алкоголь и элитный табак, зачастую пахнущий чем угодно, только не табаком.
