Тем более, чтобы мне понравилось, нужны твои ноги в придачу. На другие у меня уже давно не встает, — грубовато договаривает. — Старый стал.
— Так уж и не встает?
Роняю голову набок. Он, пожалуй, высоковат для меня, но мне так даже больше нравится. Впервые хочется быть девочкой-девочкой рядом с сильным дровосеком. Феминистки бы закидали меня помидорами.
— Ага. Полнейшая мужская несостоятельность, если дело не касается одной рыжей стажерки.
Звонко смеюсь, поворачивая лицо к нему. Нежно целую колючие скулы и счастливо прикрываю глаза.
— У меня тоже есть твоя любимая часть тела, — шепчу. — Угадаешь, какая именно?
— По-моему, тут все очевидно, — самодовольно отвечает он, как следует прижимаясь к моей пояснице «самой своей очевидной» частью тела.
Очевидной и невероятной, кстати говоря!..
— О да, — краснею, вспоминая жаркий минет в душе, с момента которого не прошло и получаса. — Но я о другом. Прости, — договариваю, видя его озадаченное лицо.
— Даже не знаю.
— Это твой подбородок!.
. Я его просто обожаю, — признаюсь. — Особенно когда не бреешься, как сегодня.
Веду пальцем от скулы до ярко-красных, чуть обветренных губ.
— Да ладно? — Обнимает крепче Тимур и целует. Вздыхает умиротворенно. — А я думаю, че ты все на него смотришь? То ли поел неудачно, то ли паста зубная с утра осталась.
Зажмуриваюсь от смеха.
Взявшись за руки, мы идем в бывшую зеленую залу, которая сейчас представляет собой что-то вроде смеси ресторана и заурядной фотостудии. Все те же серые стены и диваны.
Поздравляем юбиляра и немного общаемся с Нонной. Затем Тимур подводит меня к моей старой знакомой и отправляется в компанию мужчин.
— У вас все хорошо? — спрашивает Марианна Никитична, провожая недоверчивым взглядом моего «муженька».
— Конечно. Мы… уснули, — признаюсь тихо, смущенно одергивая платье.
После секса у меня до сих пор внутри все горит. Щеки так уж точно.
— Ну ладно. А то я испугалась, что не здоровится.
— Кому здесь не здоровится? — спрашивает Лиза громко.
Закатываю глаза от неожиданности, но помощнице мило улыбаюсь и показываю на себя пальцем.
— Вы не беременны, случайно? — интересуется она у меня. — Если плохо, у нас конфеты есть специальные.
— Что это за конфеты такие? — вдруг становлюсь серьезной.
— Нонна Леонидовна мучилась, бедняжка, всю беременность с токсикозом. Только этим и спасалась.
— Ой, а можно одну? Вы пока не говорите мужу, но я и вправду беременна, — тихонько обманываю.
