В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
Дити сошла с последней перекладины трапа и ухватилась за поручень, даже сквозь накидку чувствуя буравящие мужские взгляды.
— Вот она…
— …та, что вечно подстрекает других…
От храбрости Дити не осталось и следа, ноги ее приросли к полу, но охранник буркнул:
— Чего застряла? Шагай.
— Куда ведешь? — спросила Дити.
— К девчонке. Сама ж хотела.
Прикрывая пламя свечи, охранник подтолкнул Дити к другому трапу, и они спустились к кладовым. Трюмная вонь была такой сильной, что Дити пальцами защемила нос.
Охранник остановился перед каким-то чуланом.
— Тебе сюда, — сказал он. — Она там.
— Сюда? — испуганно спросила Дити. — А что это?
— Кладовка, — пробурчал охранник, отпирая дверь.
Ядреный базарный запах чулана перешиб даже трюмную вонь. В кромешной темноте слышался чей-то плач.
— Муния… — позвала Дити.
— Бхауджи? — взвился обрадованный голос. — Ты?
— Да. Где ты? Я ничего не вижу.
Муния бросилась к ней на грудь:
— Бхауджи… я знала, что ты придешь…
— Дура ты, дура! — отстранилась Дити. — Чего ж ты наделала?
— Ничего! Поверь, ничего не было! Он просто помогал мне загнать кур.
— Сама-то как? С тобой ничего не сделали?
— Ерунда, отвесили пару оплеух… Им нужна ты, бхауджи…
Вдруг Дити почувствовала, что сзади кто-то стоит, и увидела отблеск свечи. Чей-то низкий грубый голос приказал охраннику:
— Девчонку забери, а эту оставь. Потолкуем с глазу на глаз.
* * *Мигающее пламя высветило сгрудившиеся на полу мешки с зерном и рисом и увешанные связками чеснока и лука полки, где плотно стояли горшочки со специями и огромные кувшины с маринованным лаймом, перцем и манго.
— Ну? — Бхиро Сингх неспешно запер дверь и поставил свечу на мешок с рисом.
Одной рукой Дити придерживала накидку, а другой терла горевший глаз.
— Это еще зачем? — с нарочитым вызовом спросила она. — Что это за уединение?
Огромное брюхо субедара вылезло в проем между рубахой и дхоти, но он, даже не пытаясь прикрыть наготу, лишь снизу подхватил живот руками и ласково покачал, точно взвешивая.
— Ну? — повторил Бхиро Сингх. — Сколько еще будешь прятаться, мать Кабутри?
Дити поперхнулась и сунула в рот край накидки, сдерживая вскрик.
— Что притихла? Нечего сказать? — Субедар протянул руку к ее сари. — Можешь открыться.
