В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
Китаец прижал ганшпуг к груди, подбородком касаясь его острия, и закрыл глаза, будто в молитве.
— Щас отчекрыжу твой язык, мартышка, и заставлю сожрать, — прошипел Кроул.
Следующий удар был нацелен в живот, но китаец отклонился, и помощник по инерции пролетел к двери. А-Фатт, точно матадор, развернулся на носках и по рукоятку всадил ганшпуг Кроулу меж ребер. Помощник осел на пол, а китаец, выдернув окровавленный штырь, направил его на Захария:
— Стой где стоишь. Иначе и тебя…
А-Фатт бесшумно выскочил в коридор и, закрыв дверь, мушкелем[132] заклинил ручку.
Захарий присел к помощнику, возле которого натекла лужа крови, и услышал прерывистый шепот:
— Рейд… Рейд…
Захарий пригнулся ниже.
— Я тебя… искал… тебя…
Изо рта и носа Кроула хлынула кровь, он подавился и, откинув голову, замер. Захарий поднес руку к его губам, но дыхания не уловил. Пол накренился, перевернув безжизненное тело помощника. Из-под куртки выглянул край пожелтевшего листка; Захарий его выдернул и сунул в свой карман.
* * *Увидев, что дверь его каюты открыта, Захарий бросился на палубу. На миг показалось, что под ветром полощут развязавшиеся паруса, но это плотной стеной хлестал дождь. Захарий мгновенно промок и рукой загородился от жалящих, жгутами скрученных струй. Справа налево молния перечеркнула небо, рваными вспышками озарив бушующую воду.
Новая вспышка молнии известила о том, что Захарий не единственный провожающий, — сцепившись руками, на палубе стояли еще три человека.
Конец первой книги трилогии"
