И если он уверен, что это ты ему переломал ноги…
– Он может быть уверен в чем угодно. Мы тоже не пальцем деланые. Все! Закрыли тему. Ты готова? Нас уже наверняка заждались.
Заглянув мне за спину, Олег кивнул моей притихшей матери, хулигански улыбнулся и потащил меня за собой.
– Степа! Николай Емельянович, выдвигаемся! Мам…
Светлана Васильевна выплыла в коридор. Я так боялась, что она обвинит меня в проблемах Олега. И попытается расстроить наш брак. Но на удивление ее отношение ко мне ничуть не ухудшилось. Даже напротив, стало как будто лучше.
Но я все равно по привычке ждала подвоха.
– Ой, Любочка, какая же ты у нас красавица! – вполне правдоподобно восхитилась моя свекровь.
– Просто шик, – согласился с ней Николай Емельянович, выходя вместе со Степкой из его комнаты, где они резались в приставку в ожидании выезда. Неделю назад Пивоваров расписался с моей матерью, чтобы на законных, так сказать, основаниях отвести меня к алтарю. На пальце мамы красовался совершенно неприличных размеров камень. Я могла только представить, как подгорало у деревенских кумушек, когда те его видели.
И злорадно потирала руки. Так вам, жабы! Знай наших.
Сжав покрепче мою ладошку, Олег уверенной рукой направил нас к выходу. Расселись мы по машинам, по традиции украшенным цветами и лентами. Господи, как это было волнительно! Но это волнение, граничащее с легким ужасом, я бы ни на что другое не променяла. Благодаря ему я так остро чувствовала этот момент… Мне, может, впервые верилось, что это моя реальность! Что все будет хорошо.
Потому что с тех пор, как я узнала об избиении Жени, моя жизнь превратилась в ожидание приговора. Я же с самого начала все понимала, да… Но зачем-то делала вид, что не замечаю сбитых костяшек на руках Мамина. Не задавала вопросов. Вообще никак не отсвечивала. Со священным ужасом глядя на единственного в своем роде мужчину, моего, понимаете, блин, мужчину, который с такой звериной жестокостью бросился защищать мою честь. Ни разу ни в чем меня не упрекнув. Мне проще было делать вид, что я ни о чем не догадываюсь, чем разыгрывать осуждение.
Может, я дошла до какой-то точки, не знаю, но у меня его совершенно не было. И Женю мне было совсем не жаль. Волновалась я лишь об одном – чтобы сделанное никак не навредило моему Мамину. Я бы просто не вынесла, если бы он пострадал.
– Олег…
– М-м-м?
– Все правда хорошо? Ты не врешь?
– Конечно, нет. У меня стопроцентное алиби. Я и был вне подозрений, а тут еще мать подключила тяжелую артиллерию.
