– Олежка сделал жест рука-лицо. И простонал: – Бля, какое же позорище…
Я хихикнула. Олежкина мама – это что-то. Ее объявление и теперь нам аукалось. Женщин, желающих выйти замуж за самого Олега Мамина, было хоть отбавляй. Они писали ему в соцсети. Писали гадости мне… А когда мы с Олегом закрыли свои профили, стали наяривать на официальный аккаунт команды. И ничуть их не смущало то, что он сделал мне предложение. Слово «кринж» заиграло новыми красками.
Я хихикнула. Олег скосил на меня строгий взгляд, который, правда, очень быстро сменился… голодным.
– Пипец, какая ты красивая, Люб.
– Хоть и не блондинка, – подколола я Мамина. Олег рыкнул, обнял меня за плечи, едва не стащив фату вместе со скальпом. Парикмахер очень постаралась надежно ту зафиксировать, так что снять ее можно было исключительно так.
– Ай!
– Прости. Иди сюда…
– Ну уж нет. Ты испортишь мне макияж, – строго заметила я. – Держи от меня свои руки подальше.
– Вот, значит, как? – оскалился Мамин. – Ну, погоди, я до тебя доберусь.
Стоит ли говорить, что мне было скорее волнительно, чем страшно?
То ли дело, когда мы вошли в загс! Олег очень старался сократить список приглашенных, но их один черт набралось под две сотни.
И это при учете того, что ни у него, ни у меня не было большого количества родственников. С моей стороны были мама с Пивоваровым, его взрослый сын от первого брака, Сима с мужем и несколько коллег, с которыми я больше всего общалась. Со стороны Олега – все остальные. Спонсоры клуба, игроки, какие-то важные люди из правительства.
В общем, тихий ужас… Я бы впала в истерику, если бы большинство спортсменов не были своими в доску. Они уравновешивали пафос политиков и олигархов и не давали превратить нашу свадьбу в унылое протокольное мероприятие. Праздник вышел запоминающимся и веселым. То тут, то там слышались взрывы смеха, а когда градус вечеринки повысился, и дело дошло до танцев, что тут началось!
Я переходила из одних сильных рук в другие, и еще, и еще… До тех пор, пока не очутилась в объятиях пузатого господина, которого мне хоть и представили, его имя я не успела запомнить.
– Гельмут, – подсказал он на немецком. Я обрадовалась почти до слез. Спасибо, что не английский.
– О! Точно. Извините, столько народу – всех так и не упомнишь.
– У! Вы говорите по-немецки!
– Да. Моя мама преподает его в школе."
"Герр Гельмут от этой новости пришел в настоящий восторг. Как выяснилось, не одной мне казался несправедливым перекос в обучении английскому.
