Спустя некоторое время человек сидел под деревом на берегу и неторопливо жевал кусок хлеба с сыром, глядя через залив. Он хорошо видел, как подходили к причалам Роскильде два корабля Хрольва Пять Ножей и два пришлых, как скромно отвалил в сторону пятый. Видел, как выехали на пристань знатные всадники, прибывшие из крепости, как с кораблей сошли по мосткам достойные послы. Вот они поклонились хозяину и конунгу Селунда, а потом вместе с его людьми двинулись в крепость.
Чужак следил за этой встречей с неослабным вниманием.
Казалось бы, творившееся на причале никоим образом не могло касаться одинокого странника, однако что-то там, за полосой серой воды, было далеко не безразлично ему. Человек смотрел молча, и лишь этот пристальный взгляд выдавал его, а больше на лице ничего не отражалось.
И, если на то пошло, его лицо вообще мало что способно было отражать. На правой половине – худой и дочерна продублённой морским ветром – мерцал тёмной синевой единственный глаз, зоркий, глубоко посаженный и, кажется, не утративший способности порою искриться насмешкой.
Левая половина от челюсти до волос была сплошным месивом шрамов. Казалось, там когда-то расплавили кожу, и она застыла бесформенными потёками, точно смола, затянувшая раны древесной коры. С этой стороны глаза не было вовсе, лишь у переносья виднелась слепая узкая щёлка. Время от времени оттуда возникали и скатывались по изрытой щеке капельки влаги. Человек, не замечая, вытирал их рукавом.
Когда хозяева и посольство скрылись в крепости, он дожевал хлеб, заткнул пробкой берестяную флягу с водой и спрятал её в заплечный мешок.
Потом вынул из ножен меч, положил его на колени и стал тщательно осматривать лезвие."
"Если смотреть сверху, крепость Рагнара конунга кругла, как щит. Там, где у щита оковка, располагается ровный, возведённый по мерке земляной вал. Его венчает деревянная стена, разделённая высокими башнями, а внутри четырьмя прямоугольниками стоят длинные дома, напоминаюшие опрокинутые корабли. В домах живут воины, ходящие в походы с Рагнаром Кожаные Штаны.
Конунг, как говорят, очень гордится своей крепостью, и, право же, есть чем! Её четырём воротам, открывающимся на четыре стороны света, конечно, далеко до пятисот сорока врат Вальхаллы. Но вряд ли какая постройка, возведённая руками смертных людей, уподобилась обители Отца Богов больше, нежели детище конунга. И люди у него за столами пируют всё такие, что даже и небесный хирд не устыдился бы сравнения с ними.
