В Междумир обычно переходят вещи любимые, а кто же любит липкую ленту? От неё только одни неудобства и неприятности.
— Если её один раз передвинули, — сказал Милос Спидо, — то её можно передвинуть ещё раз.
— Ты что, хочешь, чтобы мы отнесли её обратно? — спросил Спидо.
Алли испустила смешок, от которого Милос пришёл в ещё большее раздражение.
— На кой нам переносить её обратно! Просто уберём с колеи! Усёк?
— А! — сказал Спидо таким тоном, будто на него снизошло великое откровение. — Усёк!
Милос выстроил послесветов с одной стороны церкви.
Затем по его команде они начали толкать и отпускать зданьице, толкать и отпускать, и так снова и снова, пока церквушка не принялась раскачиваться туда-сюда. Она была, видно, такой тяжёлой, что даже пятидесяти сильным послесветам понадобилась чуть ли не целая вечность, чтобы набрать инерцию.
Высоко вверху, словно стрелка метронома, ходила туда-сюда колокольня, прочерчивая всё более и более широкую дугу на фоне небосвода. К этому времени играющая ребятня подтянулась сюда же, чтобы посмотреть, что тут творится.
Лосяра с Хомяком наблюдали за всем, будто это было их любимое телешоу, Джил, скрестившая на груди руки, старательно изображала полное отсутствие интереса, Джикс созерцал происходящее с непроницаемым лицом, не выказывая никаких чувств.
Возбуждение собравшихся нарастало по мере того, как церквушка всё больше и больше раскачивалась на рельсах; и вот наконец равновесие было нарушено, и зданьице опрокинулось набок и осталось лежать целёхоньким на земле поблизости от поезда.
И поскольку по сторонам колеи не было мёртвого пятна, церковь начала медленно уходить под почву.
Послесветы разразились ликующими криками. Милос — гений, это он всё придумал!
Но сам Милос прекрасно сознавал, что его гениальность тут ни при чём. Заслуга полностью принадлежала Алли.
— Быстро все по вагонам! — скомандовал Милос. — Разводи пары!
— А я? — закричала Алли. — Ты обещал снять меня отсюда!
Милос бросил на неё короткий косой взгляд, затем обернулся к Лосяре и Хомяку:
— Ладно.
Отвяжите её.
Алли вздохнула с облегчением — вот она, свобода!
Но Милос ещё не договорил.
— Снимите её, а потом привяжите обратно. И на этот раз вниз головой!
— Что?!
Милос вскарабкался на паровоз и приблизил своё лицо к её лицу.
— Всё это время ты знала и водила нас за палец!
— За нос, — автоматически поправила Алли, о чём сразу же пожалела.
