— Ну спасибо, — усмехнулся подобревший после «Машек в рюмашках» Теодор.
— Так, что там еще полагается делать русской Бабе-яге? А! Спать уложить…
— О-о-о… — Глаза англичанина округлились.
— В гостиной диван раскладывается. Проявлю уж гостеприимство. Если пожелаете отдохнуть здесь, а не ехать в отель немедленно, Белла покажет, где взять комплект постельного белья. А нет, так скатертью дорога. Енька вас проводит.
— Да-да, провожу. Обниму на прощанье и лапкой помашу, — оживился енот.
— Не надо обнимать! — отрезал некромант.
— Мисс Арина, я с радостью принимаю любезное предложение отдохнуть в вашем доме.
— Вот и отлично. Я спать. Сил моих больше нет, сейчас засну стоя, как лошадь. Утром меня не будить, а то превращу в жабу.
Белла и Евграфий тут же многозначительно уставились на полку с рядами стеклянных банок. В одной из них хранились заспиртованные жабки. Очень, знаете ли, полезный ингредиент при приготовлении некоторых зелий.
— Ну-ну, — добродушно усмехнулся пришлый некромант и с аппетитом захрустел последним соленым огурцом.
— Вряд ли вам это удастся, мисс Арина. Но угрозу я оценил, обещаю не беспокоить. Я сам не отдыхал почти двое суток. Поэтому ваше предложение немедленно лечь спать, а не ехать в отель, принимаю с благодарностью.
— Спокойной ночи, мистер Смерть, — вяло помахала я ему рукой, развернулась и сделала два шага к двери.
И тут меня словно молнией шибануло. Я замерла на месте с поднятой ногой. Медленно поставила ее, обернулась и уставилась на мага, практикующего всё, что связано со смертью.
— Мистер… Смерть… — раздельно произнесла, глядя на него во все глаза.
— Ну да, — не понял он. — Я некромант. И фамилия моя в переводе на ваш язык с латинского именно так и будет. Мортем — смерть.
— Мистер Смерть! — возликовала я. — Енька, Белла! Он — смерть!
Мои питомцы запищали и замахали лапками, а я метнулась к англичанину, наклонилась, схватила его за голову двумя руками и от души чмокнула в соленые после огурца и капусты губы.
— Э-э-э… Мисс Арина… Я, безусловно, польщен вашим вниманием, но поверьте… — обалдел он, не делая, впрочем, попытки вырваться или отвернуться.
Я не обратила на его лепет никакого внимания. Схватила со стола вилку, в два шага оказалась у батареи и принялась по ней стучать. Соседи, конечно, утром будут скандалить, да и к сморчкам коническим[6] их.
— Вася-я! Васенька-а-а! Василий! Возвращайся. Я больше не умираю! Все отменяется, у нас смерть в гостях.
